Автор
Вдали от берега, застывшие галеры в полуденном мареве напоминают драгоценные камни. Андреа Дориа наблюдал за этим живописным видом со скалистого мыса Портофино, стремясь к Капо-Мелле. Меч ислама ощущается в воздухе здесь, на границе двух миров.
Галеры Просперо были заметно ослаблены, поскольку он оставил людей на захваченных судах, но не ослабевала его надежда на победу. Пока он просто оборонялся в ожидании подхода одной из двух оставшихся императорских галер — «Перпиньяны» или «Ории». Фортуна, похоже, поворачивалась лицом к Неаполю, в основном из-за прозорливости Просперо. Теперь и судьба Филиппино Дориа как флотоводца, и освобождение Неаполя зависели от проворности «Перпиньяны» и «Ории».
Нельзя было терять время. Генуэзцы уже заняли нос «Сикамы», тесня испанцев.
Надежды Просперо были разбиты. В отчаянии он понял, что спасения нет. Галера самого Филиппино присоединилась к трем другим, нападавшим на все еще сопротивляющиеся императорские суда.
Дель Васто тронул Просперо за руку.
— Конец, друг мой. Эти предатели украли победу, которая могла бы стать твоей. Твоя гибель не принесет императору пользы.
Просперо не нашел, что возразить на это предложение сдаться.
— Лучше сейчас выжить, чтобы когда-нибудь умереть более достойной смертью. Когда этот день придет, Просперо, позволь мне снова быть с тобой."
"Когда стрелки Лотрека прорвались на палубу, где все еще стояли ряды защитников, Просперо спустил флаг, чтобы положить конец бессмысленной бойне.
Глава VI. ПЛЕННИК
Обнаженный по пояс мессир Просперо Адорно испивал чашу позора на скамье для гребцов. Рыжевато-каштановые волосы его были коротко пострижены. Он был прикован за ногу. Прожаренный июльским солнцем Южной Италии, покрытый шрамами от плетки надсмотрщика, он надрывался у весла, спал, не сходя со своего места. Кормили его, как и всех рабов на галере, — выдавали тридцать унций сухих галет в день и ведро воды для утоления жажды.
Цивилизованный человек вряд ли может представить себе что-то более унизительное, чем такое существование. Только недюжинная сила воли могла преодолеть страдания, после которых от менее сильных духом оставалась лишь внешняя оболочка. Примером такой душевной стойкости для Просперо стал его сосед по галере.
Капитаном пятидесятишестивесельного корабля «Море» был тот самый Ломеллино, который в битве при Амальфи командовал резервом.
