Автор
Вдали от берега, застывшие галеры в полуденном мареве напоминают драгоценные камни. Андреа Дориа наблюдал за этим живописным видом со скалистого мыса Портофино, стремясь к Капо-Мелле. Меч ислама ощущается в воздухе здесь, на границе двух миров.
Вы, полагаю, хотели бы того же.
Просперо покачал головой. На его губах играла улыбка, а взгляд был отрешенным и устремленным куда-то внутрь.
— Нет, — сказал он, — мне жизнь необходима. Есть три вещи, которые я должен сделать прежде, чем умру.
— Вы сделаете их, если вам предначертано. Но мертвому все равно, сделает он что-нибудь или не сделает.
— Мне — да, но другим не все равно.
— Вы сделаете не то, что собираетесь, а то, чего желает Аллах. Что предначертано, то и сбудется.
— Я думаю, что Аллах, должно быть, предначертал мне совершить именно эти три дела.
Почти месяц Просперо трудился в неаполитанских водах. И это было время беспримерных тягот и невзгод, дорого обошедшихся могучему и полному жизни организму. Вдобавок на его долю выпали унижения, самым малым из которых была плеть надсмотрщика, время от времени прохаживавшаяся по его плечам. Дело в том, что Ломеллино ничего не мог сделать, когда галере нужно было развить высокую скорость и надсмотрщики раздавали удары направо и налево.
Наконец прибыли долгожданные венецианские галеры под командованием Ландо. Первоначально предполагалось, что они усилят флот генуэзцев, теперь же выяснилось, что галеры прибыли ему на смену. В день их появления пришла быстроходная фелюга из Генуи, доставившая письма и приказ Филиппино немедленно возвращаться. Филиппино был этому рад. Две завистливые соперницы, Генуя и Венеция, терпеть не могли друг друга. Содержавшиеся в письмах Андреа Дориа дополнительные указания были таковы, что Филиппино счел необходимым пригласить в шатер маркиза дель Васто.
Дель Васто прибыл на зов немедленно. Его манеры были спокойны и изысканны.
— Настоящим мне приказано, — объявил Филиппино, похлопывая по разложенным на столе бумагам, — немедленно возвращаться в Геную со своими галерами.
— Ax! — на смуглом благородном лице дель Васто мгновенно появилось настороженное выражение. — А как же блокада?
— Для этого хватит венецианцев. — Тон Филиппино был нарочито непринужденным. — В любом случае осада не может продолжаться долго. Если в Неаполе голодают и мрут от чумы, то и Лотрек не в лучшем положении. Чума поразила и его лагерь. Похоже, что она охватила всю Италию. Я слышал о заболеваниях и в Генуе.
