Автор
Вдали от берега, застывшие галеры в полуденном мареве напоминают драгоценные камни. Андреа Дориа наблюдал за этим живописным видом со скалистого мыса Портофино, стремясь к Капо-Мелле. Меч ислама ощущается в воздухе здесь, на границе двух миров.
Я предупреждал Лотрека, чтобы он не задевал стоков, когда начнет отрывать полевые укрепления, но он не прислушался к моим советам. Самонадеянный всезнайка, как и все французы.
В ответ на этот неожиданный выпад в сторону французов дель Васто вздернул брови, но промолчал, позволив Филиппино продолжить тираду.
— Теперь он сам может убедиться, что вода разлилась повсюду, пошла гниль и начала отравлять воздух. И все это — в здешнем климате! Я говорил ему, что с неаполитанским летом не шутят! Но француза ничему не научишь.
— Ах! — вновь произнес дель Васто. — Можно мне сесть? — Он прошел в глубь каюты и опустился в кресло. Он был облачен в великолепный ярко-желтый шелковый камзол с модными буфами на рукавах, но, естественно, безоружен. Его талию перехватывал пояс, отделанный гранеными изумрудами. Ему было разрешено выписать из Неаполя платье, деньги и все, что душе угодно, а также получать приходившие туда на его имя письма.
Говорил он очень спокойно.
— Итак, мессер Андреа наконец понял, что служит не тому хозяину. Филиппино ощутил первый прилив тревоги.
— Это еще не значит, что он решил поменять хозяина.
— Надеюсь, что к тому идет. — Дель Васто источал холодную учтивость, продолжавшую повергать в замешательство не столь утонченного генуэзца.
— Это от многого зависит.
— Вот как? От чего же именно? Филиппино подошел к столу."
"— У меня есть письмо для вас. Для начала прочтите его. Маркиз взял письмо, распечатал и углубился в чтение.
— Мессер Андреа не просит меня ни о чем таком, что я не был бы готов совершить во имя императора.
— Во имя императора? Будем говорить начистоту, синьор. Уполномочил ли вас его величество посылать моему дяде такие предложения, которые вы, насколько я понимаю, уже отправили ему?
Дель Васто извлек из-за пазухи письмо, развернул и протянул Филиппино.
— Это почерк его величества. Я получил послание неделю тому назад.
— Да, если вы готовы твердо поручиться, что его величество согласится с вами. — Филиппино свернул письмо. — Мой дядя проявляет настойчивость. Прежде всего его интересует вознаграждение. Вы знаете, сколько он просит.
— Немало. Но император неимоверно щедр. Он не скупится в расходах на своих генералов, как это делает благородный король Франции, тратясь большей частью на распутство и тому подобное.
