Автор
Вдали от берега, застывшие галеры в полуденном мареве напоминают драгоценные камни. Андреа Дориа наблюдал за этим живописным видом со скалистого мыса Портофино, стремясь к Капо-Мелле. Меч ислама ощущается в воздухе здесь, на границе двух миров.
И как вам в голову пришло искать его здесь?
— Во имя Господа, что здесь происходит, что с вами всеми случилось?
— Случилось? — старик презрительно усмехнулся. — Вы что, с луны свалились?
Он вышел из узкой двери и поднял фонарь так, что тот осветил двери напротив.
— Видите это?
Но Просперо ничего не видел.
— Видите — что? — спросил он.
И опять послышалось то же хихиканье вампира.
— Крест, благородный господин. Крест.
Просперо присмотрелся внимательнее. На противоположной двери он смутно различил крест, грубо намалеванный чем-то красным.
— Ну, крест. И что же? — переспросил он.
— Что же? Иисус, Мария! Зараженный дом! Чума! Они все мертвы.
— Чума? — Просперо похолодел. — У вас чума?
— Господь ниспослал ее нам, как ниспослал он пламень на Содом и Гоморру, устав от грехов человеческих. Говорят, она пришла из Неаполя, куда была ниспослана в наказание этим безбожным бандитам за то, что они посягнули на святыни Рима и самого папу. Многие удрали, как мессер Шипьоне, как будто можно избежать кары Божьей.
Но Просперо остался. Даже когда дверь уже закрылась, он все еще стоял, прислушиваясь к удаляющемуся шарканью.
Лошадь ему следовало оставить в конюшне «Мерканти». Постоялый двор выходил на набережную с тем же названием. Между ним и гостиницей в Кьявари, где Просперо взял лошадь, была почтовая связь.
Поскольку друга, от которого он мог получить помощь, не было в Генуе, и все остальные, к кому он мог обратиться, скорее всего тоже отсутствовали, а городские ворота в этот час были уже заперты, Просперо вряд ли удалось бы выбраться из этого некрополя17.
Он медленно спускался к воде, лошадь оскальзывалась на крутом спуске и изредка останавливалась, дрожа. Просперо никого не встретил. Лишь дважды эта кладбищенская тишь нарушалась жалобными воплями из домов, мимо которых он проезжал.
