Автор
Вдали от берега, застывшие галеры в полуденном мареве напоминают драгоценные камни. Андреа Дориа наблюдал за этим живописным видом со скалистого мыса Портофино, стремясь к Капо-Мелле. Меч ислама ощущается в воздухе здесь, на границе двух миров.
С письмом от него дож и сидел сейчас в замке Кастеллетто, красной цитадели, считавшейся неприступной и господствовавшей над городом с востока. Маленькая комната находилась в восточной башне, стены ее были увешаны блеклыми серо-голубыми шпалерами. Это было орлиное гнездо, нависшее над городом, портом и заливом.
Дож откинулся на спинку высокого и широкого кресла, обитого голубым бархатом, облокотившись правой рукой о тяжелый стол. Его левая рука висела на перевязи, чтобы унять боль в раненном прошлой ночью у Портофино плече.
Рядом со столом стояла его супруга — женщина среднего роста, которая даже теперь, в середине жизненного пути, сохранила изящную фигуру и тонкие черты лица, красота которых в дни ее молодости была воспета поэтами и увековечена великим Тицианом.
Прочитав письмо сына, лорд Антоньотто долго сидел в молчании, и даже его благородная супруга не рискнула нарушить наступившую тишину. Затем он еще раз перечитал письмо.
«Ты не можешь думать, — говорилось в наиболее значимой его части,
— что я находился бы там, где нахожусь сейчас, будь цели, которым я служу, целями Союза, а не Генуи.
Наконец дож поднял встревоженный взгляд и обвел им всех присутствующих.
Терпение его жены лопнуло."
"— Ну, что? — резко спросила она. — Что он пишет? Дож через стол подтолкнул к ней письмо.
— Прочти сама. Прочти и им тоже.
Она взяла бумагу и начала читать вслух. Закончив, она воскликнула:
— Слава Богу! Это кладет конец твоим сомнениям, Антоньотто!
— Но можно ли этому верить? — мрачно спросил он.
