Просто у них отношение к жизни другое. Это же филиал Ванахейма. Ну, как бы та же Вальгалла, только в ванской версии.
Я попытался вообразить, что мне предстоит здесь остаться навечно. В Вальгалле о таких пикниках или игре в пляжный мяч оставалось только мечтать, но зато для скуки не было времени. Нет, вряд ли мне тут бы понравилось больше.
– Значит, одна половина достойно отдавших концы попадает сюда, а другая в Вальгаллу? – снова заговорил я с Блитценом. – Но как решается, кто куда? Монетку, что ли, подкидывают?
– В этом хоть был бы какой-то смысл, – отозвался он.
– Все же не понимаю, – продолжал я. – Я вроде нашел портал в Нидавеллир. Почему же мы здесь очутились?
– Ты нашел путь, который нам нужен для нашего поиска, – уточнил он. – Он ведет нас к цели через Фолькванг, и, к сожалению, я догадываюсь о причине такого маршрута. Давай-ка, пока у меня еще не иссякла решимость, скорее пойдем и выкажем уважение.
Когда мы оказались возле ворот, я наконец смог отчетливо разглядеть дворец. Он не просто был выстроен в форме перевернутого корабля, а им и являлся на самом деле. Ряды высоких сводчатых окон были в действительности прорезями для множества весел. А строительным материалом для покатых стен служили положенные внахлест золотые пластины, которые скреплялись серебряными гвоздями. Над парадным входом нависал козырек, который, если вернуть корабль в нормальное положение, превратился бы в трап.
– Дворец-корабль? – посмотрел я на Блитцена.
– Что? – нервно щипал он зеленую гвоздику у себя в петлице. – Напрасно ты так удивляешься. В этом нет ничего необычного. Все согласно традиции твоих древнескандинавских предков. Они часто делали здания, просто перевернув свои корабли. Ну а в случае с Сессрумниром, как только придет судный день, его достаточно будет перевернуть, и на воду встанет корабль достаточного размера, чтобы в него поместились все воины Фолькванга, которые на нем двинутся навстречу собственной смерти. Ну, примерно как мы сейчас.
Он завел меня внутрь.
Я ожидал, что меня окутает сумрак корабельного трюма, однако внутри дворец походил на готический собор. Потолок устремлялся ввысь и, постепенно сужаясь, доходил до самого киля. Воздух пронизывали полосы мягкого света, струившегося из окон. Дворец состоял из огромного единого пространства – ни комнат, ни перегородок. Просто много удобных диванов, кресел, напольных подушек и гамаков, каждый из которых висел на отдельной стойке, и большинство из них было занято самозабвенно храпящими воинами.
«Надеюсь, все полмиллиона здешних воинов хорошо друг к другу относятся, – подумал я. – Уединиться-то здесь от тех, кто тебе неприятен, негде».