И я конечно бы не был самим собой, если бы меня мимоходом не озадачила проблема, куда вся эта армия ходит, куда ходит вся эта уйма народа, когда им настает пора посетить туалет?
Центр помещения занимал выстланный персидским ковром проход, по обе стороны которого выстроились рядами жаровни с округлыми золотыми боками, а в самом конце находился помост, и на нем стоял трон.
Блитц, полностью игнорируя громкие приветствия воинов «Здорово, чувак! Добро пожаловать домой, гном!», быстро прошествовал вместе со мной к трону.
«Добро пожаловать домой? – засели мне в голову слова воинов. – Но мы ведь не в Нидавеллире».
Перед помостом плясал в очаге веселый огонь, и повсюду блестели кучки украшений с драгоценными камнями, словно сперва они валялись по всему полу, а затем кто-то их смел в аккуратные островки-холмики. По обе стороны от ступеней помоста, ведущего к трону, обосновалось по белой кошке, величиной с саблезубого тигра.
Трон был из резного белого дерева – мягкого, маслянистого, как местный свет. Мне показалось, что это липа. Спинка, задрапированная накидкой из ткани, похожей на пух под крыльями сокола, даже на взгляд поражала какой-то уютной мягкостью. Ну а на троне сидела самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.
Выглядела она лет на двадцать. Сияющая вокруг нее золотая аура объяснила мне слова Блитца о том, что свет здесь особенный. Его излучала на все эта прекрасная энергичная женщина.
Свои светлые волосы она заплела в длинную косу, падавшую ей на красивое загорелое плечо, которое белый топик с американской проймой оставил открытым, как и гладкий живот. Юбка, длиной до колена, была схвачена на талии пояском из плетеного золота. На нем висели нож в ножнах и связка ключей. Шею женщины обхватывало воротничком прекрасное украшение – кружевное ожерелье из золота и драгоценных камней, напоминающее фактурой сильно уменьшенную сеть Ран, в которой заместо мусора краснели рубины и сияли бриллианты.
Женщина посмотрела на меня. От взгляда ее лазурно-голубых глаз и улыбки по моему телу от головы до ног разлилось тепло. Я был заполнен им без остатка и испытывал лишь одно желание: пусть она вечно не отводит от меня глаз и вечно станет мне так улыбаться. Вели она мне прыгнуть с Мирового Дерева в никуда, я бы без размышлений кинулся вниз.
Мне вспомнилось, как изобразил ее иллюстратор в моей детской книжке скандинавских мифов. Сколь же далек он был от действительности!
И этот дурацкий текст под картинкой: «Богиня любви была очень хорошенькой, и у нее были кошки».
Я бухнулся на колени перед своей родной тетей, сестрой-близняшкой своего отца.
– Мой дорогой Магнус! – ответила мне она. – Как мне приятно увидеть тебя воочию. – Она повернулась к Блитцену, который стоял, свирепо уставившись на свои ботинки.