Магнус Чейз, сын бога Фрея, оказывается в центре событий, когда его жизнь меняется после смерти отца. Он отправляется в Вальгаллу, чтобы остановить Рагнарок, приближающие Одина, и научиться владеть мечом. Его приключения с богами Асгарда только начинаются.
– Спасибо за пожелание, Магнус, – начала она поудобней устраиваться в своем спальнике. – Но только никаких снов. Не желаю видеть их в Йотунхейме.
Ну, вот и конь, и его зовут Стенли
Тор все еще храпел, как чокнутая дробилка для древесных отходов, когда мы поутру уже были готовы покинуть лагерь. А ведь я и сам проспал очень долго, потому что как взялся за рукоятку Джека, так меня и свалило словно подкошенного. Помню только, как меч, перед тем как я вырубился, прогудел мне полушутливо-полусерьезно, что победить великаншу – это не жук начхал.
Счастье еще, что мне потребовалась на восстановление всего только ночь, а не целые сутки. Волк Фенрир-то появится уже через два дня, и я больше не имел права проводить время попусту. Впрочем, подозреваю, что по мере взаимодействия с мечом у меня начинало уходить меньше сил, когда мы с ним вместе что-нибудь делали. Во всяком случае, я очень надеялся, что это именно так, хотя, даже как следует выспавшись, ощущал себя столь разбитым, будто меня всю ночь раскатывали великанской скалкой для теста.
Мы собрали вещи, позавтракали очень вкусными энергетическими батончиками, которые приволок с собой Блитц, а затем Хэрт вложил головы еще не оживших козлов в руки храпевшему Тору, и теперь, глядя на громового бога издали, можно было подумать, что он прижимает к себе двух плюшевых мишек. Вот и не говорите мне после этого, будто у эльфов отсутствует чувство юмора.
На бороде у Тора замерзла слюна. Подумать только, что от подобного бога зависит защита всех Девяти Миров!
– Ну а теперь пошли скорее отсюда, – скороговоркой выдохнул Блитцен. – По-моему, не стоит ждать, когда он проснется в обнимку с Отисом и Марвином.
Сраженная великанша нам неплохо послужила. Мы перебрались по ее телу на другую сторону ледяного болота, а потом еще по руке – до первого выступа на утесе.
Дальше все оказалось гораздо проблематичнее. Нам предстояло преодолеть с полтысячи метров вертикально вздымающегося обледенелого камня.
– Впечатляет, – глянул вверх я. – Вот в такие моменты и понимаешь, какая веселая штука жизнь.
– Если бы я могла до сих пор летать, – с сожалением проговорила Сэм.
Мне-то теперь было точно известно, что летать она может, но так как ей бы для этого снова пришлось заняться оборотничеством, я, помня наш разговор перед сном, предпочел воздержаться от комментариев.
Блитцен отдал Хэртстоуну свой рюкзак и, растопырив короткие пальцы, принялся шевелить ими в воздухе.
– Спокойствие.
