Магнус Чейз, сын бога Фрея, оказывается в центре событий, когда его жизнь меняется после смерти отца. Он отправляется в Вальгаллу, чтобы остановить Рагнарок, приближающие Одина, и научиться владеть мечом. Его приключения с богами Асгарда только начинаются.
Сейчас сами увидите, что мы сможем подняться по этим камням. С вами гном.
– Имеешь в виду, что ты не только маэстро моды, но и крутой альпинист? – с недоверием покосился на него я.
– Я ведь тебе говорил, сынок, что гномы произошли от личинок, прогрызших туннели в плоти Имира.
– Да. И ты почему-то этим ужасно гордишься, – до сих пор было странно мне.
– Поэтому камень для нас… Ну как бы вообще и не камень, – продолжил он, игнорируя мою реплику, и, размахнувшись, изо всех сил заехал кулаком по скале.
Кулак въехал внутрь, как в тесто, совершенно при этом не пострадав, а в скале осталась глубокая вмятина, которой можно было воспользоваться для подъема. Замечательная опора.
– Легко и быстро, естественно, не получится, – предупредил Блитцен. – Мне придется потратить много усилий на этот камень. Но мы, гномы, такое умеем.
– Ты знала, что гномы способны пробить рукой камень? – спросил я у Сэм.
– Нет, для меня это новость, – не меньше, чем я, поразилась она.
– Воспользуемся волшебной цепью, чтобы не грохнуться насмерть? – спросили руки Хэртстоуна.
Меня тут же пробрала дрожь, как всегда, когда что-нибудь мне напоминает о волках, а цепь Андскоти была напрямую связана с ними.
– Эта цепь нам нужна для Фенрира, – торопливо возразил я. – Вдруг если мы ей воспользуемся, то она ослабнет.
– Вот по этому поводу можешь точно не волноваться, сынок, – вытащил из кармана серебряный клубок Блитцен. – Ее ничем не ослабишь. Хэртстоун прав. Обвяжемся ей и будем в единой связке. Так безопаснее.
– Ну да. Упадем, так все вместе, – нервно хихикнула Сэм.
– Продано, – хохотнул в свою очередь я, пытаясь изо всех сил отогнать тревогу.
Мы старательно обвязались и полезли следом за нашим гением моды и, как только что выяснилось, покорителем горных вершин вверх по отвесной скале под названием Поди-ка-заберись.
Я слышал, как бездомные ветераны делились впечатлениями о войне. По их словам, она состояла из девяносто пяти процентов скуки и пяти процентов страха. Карабканье по отвесной скале больше напоминало пять процентов ужаса плюс девяносто пять изнуряющей боли в мышцах. Руки мои тряслись, ноги дрожали, а при взгляде вниз меня начинало мутить и хотелось заплакать.
Выемки для рук и ног Блитцен проделывал в камне просто великолепные, но меня все равно несколько раз чуть не сдуло порывистым ветром. Впрочем, куда деваться? Вперед, и только вперед.
Если я в результате выдержал, то только благодаря новой силе, которую получил в Вальгалле.
