В эпоху ужесточенных мер против терроризма в России, где поправки к законодательству предоставили президенту новые полномочия для борьбы с международным экстремизмом, мир кажется под наблюдением. Но в поднебесной Москва идет по другому пути: скромные электрички "Тиходонск – Москва" переродились в символы гражданской войны, где каждая маршрутная линия имеет свой сценарий борьбы за выживание....
В Тиходонске Козырь король, а все-таки вырос ты, шеф, из Тиходонска, вот мое мнение. Пора, пора Москву под себя подгорнуть…
Он замолчал, повторяя в уме сказанное и оценивая, достаточно ли обтекаемо с одной стороны и достаточно ли четко с другой он выразился, поймет ли Козырь тонкую его лесть, оценит ли.
На черном директорском столе, загнутом по-модному – кренделем, стояли несколько телефонных аппаратов, время от времени они звонили, и мобильник вибрировал, постепенно передвигаясь к краю, – Козырь никому не отвечал.
Как для любого полководца, для Козыря его «войско» делилось на две неравные части – тех, кого он знал в лицо, и всех остальных, безликую массу. Тапок и Корень принадлежали к первой категории; у Корня 80 процентов тела обожжено, Тапка придавило рухнувшей балкой… что есть потеря, конечно, и убыток.
В дверь тихо постучали, потом она приоткрылась, и в щели показалось сосредоточенное лицо Миклухи.
– Там человек от кавказцев, – сказал он. – Говорит, вызывали.
– Кто именно? – обернулся Волкодав.
– Не знаю. Шестерка. Говорит, слово принес от хозяина.
Волкодав вопросительно посмотрел на шефа.
– Пусть заходит, – сказал Козырь.
Вошел мужчина с усиками-стрелочками, смуглый и невысокий, в узких брючках и щегольских туфлях на тонкой не по-зимнему подошве.
– Здравствуйте, – старательно выговорил он длинное русское слово. – Я Ахмед Черный. Наших старших в городе нет. Не потому что боятся, мы тут ни при чем, мы в вас не стреляли. Просто так случилось – все по делам разъехались. Я пришел это сказать. Чтоб черных мыслей не было.
Миклуха за его спиной с виноватым видом развел руками: ну чурка, ну что с него возьмешь.
Был бы Козырь в другом настроении, он бы мог рассмеяться в голос.
– Я расскажу тебе анекдот, Ахмед, – сказал Козырь, слегка улыбаясь. – Бежит по лесу муравей. Со всех ног бежит, дороги не разбирает. С размаху налетел на дерево, бац башкой – и упал. Лежит, отдышаться не может. Заяц над ним наклонился: «Куда бежишь?» «Убегаю, – объясняет муравей.
