В эпоху ужесточенных мер против терроризма в России, где поправки к законодательству предоставили президенту новые полномочия для борьбы с международным экстремизмом, мир кажется под наблюдением. Но в поднебесной Москва идет по другому пути: скромные электрички "Тиходонск – Москва" переродились в символы гражданской войны, где каждая маршрутная линия имеет свой сценарий борьбы за выживание....
– Кто-то слониху изнасиловал, всех подозрительных задерживают!» Вот так и ты.
– Почему я?! – Тщедушный человечек в узких брючках расправил плечи и выпятил грудь. – Нехорошо говоришь. Я никого не насиловал! И мои братья тоже!
Козырь усмехнулся:
– Это анекдот такой, про муравья. Не про тебя. Не про твоих земляков.
– А-а-а-а, – человечек расслабился.
– Передай своим старшим, чтобы месяц в Тиходонске не появлялись и мне головную боль не делали. Не до того сейчас. Потом соберемся, обговорим, как дальше жить.
– Все правильно, надо дружно жить, – прижав руки к груди, закивал Ахмед. – Я все передам. Все точно передам.
Когда дверь за гонцом закрылась, Козырь никому не дал сказать и слова, врезал кулаком по столу, так что телефонный аппарат, звякнув, подпрыгнул, с него слетела трубка. Умный дернулся, неожиданно для самого себя поймал трубку на лету, схватил и остался так сидеть.
– Эту фигню, чтобы Москву под себя брать, забудьте на корню! Со всеми заключаем мир… Или перемирие.
"Козырь буквально кипел, в уголках рта закипала слюна. Повернулся к Умному, вырвал у того трубку, швырнул на аппарат.
– Ты, Умный, контролируешь первую бригаду. Объясни им: не пить, баб не таскать, драк не затевать! Жить тихо, внимания не привлекать. Разведывать обстановку, чтобы в нужную минуту всех прихлопнуть… Теперь по оружию…
Волкодав тоже решил обозначить свою роль в этом ответственном совещании.
Задрипанного «Пежо» внизу уже не было. Не было и никаких оснований для беспокойства. Но он еще прижался к стеклу и посмотрел наверх. Просто на всякий случай.
* * *– Всё! – сказал Кульков, откладывая ноутбук. – Сессия закончена, сорок шесть минут записи.
