В эпоху ужесточенных мер против терроризма в России, где поправки к законодательству предоставили президенту новые полномочия для борьбы с международным экстремизмом, мир кажется под наблюдением. Но в поднебесной Москва идет по другому пути: скромные электрички "Тиходонск – Москва" переродились в символы гражданской войны, где каждая маршрутная линия имеет свой сценарий борьбы за выживание....
Если же пролить кровь мамбы, то ее сородичи вполне могут приползти на запах, чтобы отомстить, и тогда ртуть риска на невидимом термометре поползет вверх, съедая и так не очень оптимистичные 23 процента надежды на успех.
Стирая ощущение скользкого холодного тела, «Первый» тщательно вытер руки о землю, поднес к глазам бинокль и вновь замер, превратившись в поросший травой холмик. Он в очередной раз рассматривал примитивный сарай, превращенный в химическую лабораторию, столь же примитивный склад под легким навесом, в котором штабелями лежали мешки кокаина, четырех вооруженных мордоворотов вокруг…
«Полковник спецназа, такой молодой,Боец нелегальной разведки,В огне не сгорел, не пропал под водой,За две боевых пятилетки…»[3]– не к месту навязчиво вертелась в голове песня, которую любили бойцы подразделения.
Позиции подбирались с таким расчетом, чтобы растительность не мешала вести наблюдение, поэтому «Первый» мог видеть центральную часть лагеря.
Но задача была другой: захват Объекта. А тот в лагере не появлялся.
«Где же эта сволочь?» – раздраженно думал «Первый». Искусанное москитами тело неимоверно чесалось, от долгой неподвижности мышцы одеревенели.
По информации американской прослушки, Объект должен был появиться еще вчера. Почему его нет? Выяснить ничего нельзя: радиообмен запрещен.
