Корабль отплыл с пристани, паруса дрожат под свежим ветром, и вечернее золото покрывает его древностью. Вдоль берега звучат последние команды матросов и смех детей-бродяг, но скоро там будет лишь гул воды и чайки за кормой. Олег задумчиво смотрит на расплывшуюся из-за волн воду моря......
Вдвоем на земле спать теплее, чем одному, – со знанием дела проговорил Олег и потянулся, закинув руки за голову. – Здесь, конечно, не земля. Но если тебе не понравится, можешь ложиться на полу. Понимаю, амазонкам так привычнее. Куда нам, простым да убогим.
Лицо Люсиль покрылось красными пятнами, она решительно шагнула вперед и выдохнула с чувством:
– Я не амазонка! Я – леди!
– А есть разница? Хотя неважно. Главное – не храпи. Ты же не храпишь? А то я от храпа пугаюсь. Сплю плохо.
От праведного возмущения Люсиль затрясло, пальцы сжались так, что побелели костяшки, она проговорила тихо и задыхаясь в негодовании:
– Леди не храпят.
– А чего не так с ее взглядом? – искренне удивился Олег.
– Да она же почти напрямую предложила провести с ней ночь! – выдохнула Люсиль. – Это вопиюще и неприлично! Она ведь женщина, к тому же замужняя!
Люсиль говорила что-то еще, но Олег уже перевернулся на бок, под ее щебет мысли потекли плавнее, спокойнее.
Люсиль продолжала что-то говорить, Олег не слушал. Она ищет Меч. А он знает только один Меч, который имеет такое значение. И если уж какая-то девица кинулась его разыскивать, чует нутро, кто-то делает то же самое. Так всегда происходит, не бывает, чтобы важным артефактом интересовался только один, всегда найдутся те, кому он тоже нужен. И если Люсиль полна мечтаний о приключениях, то те, вторые, вряд ли такие же одухотворенные.
Послышался топот, зашуршали юбки – Люсиль стала ходить по комнате взад-вперед.
– Не мельтеши, – пробормотал Олег. – От тебя ветер дует.
– Она же вам предложила расплатиться натурой, – не успокаивалась Люсиль.
– Мне? – искренне удивился Олег.
– Только не надо говорить, что не заметили, как она на вас смотрела. Так приличные женщины не глазеют на чужих мужчин.
Олег поскреб ногтями бок.
– Почему чужих? Я ничейный. В смысле свой собственный.
Люсиль запнулась.
– Я не это имела в виду.
