Корабль отплыл с пристани, паруса дрожат под свежим ветром, и вечернее золото покрывает его древностью. Вдоль берега звучат последние команды матросов и смех детей-бродяг, но скоро там будет лишь гул воды и чайки за кормой. Олег задумчиво смотрит на расплывшуюся из-за волн воду моря......
– Я знаю эти писания, – сказала она, стуча зубами. – Я ведь из семьи членов Ордена багровой розы. Забыл? Но считаю, дети не причастны к деяниям родителей и не могут нести на себе груз их вины.
– Падре из того города с тобой бы поспорил, – заметил Савмак и смахнул с носа замерзшую каплю.
– Да пускай, – отозвалась Люсиль. – Моя семья тоже спорила. А я сбежала и теперь хочу не позволить им навязать свои догмы всему свету.
Олег слушал их молча, выравнивая дирижабль по солнцу на верный курс. Внизу бесконечная перина туч, в которой мелькают всполохи, довольно близко, но сейчас буря не угрожает.
– Дети отвечать за грехи отцов не должны, – согласился он с Люсиль, задумчиво устремив взор в бескрайнее небо. Здесь оно совсем прозрачное, с легким налетом фиолетового оттенка, а солнце хоть и ярче, но греет слабо.
Грудь Люсиль гордо выкатилась вперед, даже сквозь рубаху и балахон послушника проступили ее верхние точки, подчеркивая, как она замерзла.
– Видал? – произнесла Люсиль поучительно. – Пастор согласен со мной. А если духовный человек соглашается, значит, правда на моей стороне.
– Правда всегда на одной стороне, – многозначительно отозвался волхв. – Но отвечать за деяния все равно кто-то должен.
– Так пусть сами деящие и отвечают, – уверено проговорила девушка.
Олег зябко повел плечами, где на краях волчовки намерзла ледяная короста, и сказал:
– Так-то оно так.
На миг на чистом лобике Люсиль собрались крошечные морщинки, что показывало усиленную работу мысли, потом кожа вновь разгладилась, девушка ответила решительно:
– А никто!
– Это как?
– А так. Если деящего нет, значит, и дела его стоит простить.
Люсиль молодая, потому пылкая и смелая, на выводы скорая и прямая. Олег покивал терпеливо и проговорил:
– Деящего нет. А дела его остались. И плоды его трудов. С ними что делать?
– Тоже простить! – поспешно проговорила Люсиль.
– Ну хорошо, – согласился волхв и отколол от шерсти волчовки намерзшую сосульку. – Например, один решил устроить войну, потом помер. Править остался его сын. Кто, по-твоему, должен теперь отвечать за военные действия?
Люсиль неоднозначно покачала головой и протянула:
– Ну…
– Или, – продолжил Олег нравоучительно, – наплодится какой-нибудь граф, как завещает одно из учений, а наследника не назначит.
