Корабль отплыл с пристани, паруса дрожат под свежим ветром, и вечернее золото покрывает его древностью. Вдоль берега звучат последние команды матросов и смех детей-бродяг, но скоро там будет лишь гул воды и чайки за кормой. Олег задумчиво смотрит на расплывшуюся из-за волн воду моря......
Не знаю, что бы делал, если бы не вы.
– Да известно что, – отозвался Савмак. – Порешили бы тебя, да и бросили бы в ближайшей канаве. Сказывай, кто таков?
Освобожденный пленник вздохнул тяжко и ответил:
– Торговец я. Продаю глиняную посуду, кувшины, плошки, тарелки. Еду с ярмарки. Вон весь товар продал.
Олег кивнул и проговорил, кивая на распростертые тела:
– Ага. А эти, с большой дороги, поджидали.
Торговец часто закачал головой, по лицу прокатилась тень глубокой досады, он сказал с чувством:
– Да спасу от них нет.
Савмак с сочувствием похлопал его по плечу, хрупкое тело торговца качнулось, на лице появилась слабая, но благодарная улыбка.
– Чем вам отплатить, добрые люди?
Глава 15
Олег пожал плечами и устремил взгляд вдаль, где поле ржи колышется на ветру, словно море.
– Да мы не за мзду, – сказал он.
Савмак кивнул и подтвердил:
– Ага. Кривду наказать – это всегда пожалуйста. Мы душу за золото не продаем.
Олег промолчал. У всего есть своя цена, другое дело, что измеряться она может не золотом, а например, добротой или вниманием. Ценность у такой платы всегда выше, потому как идет от чистого сердца. А золото все же предмет универсальный, потому и не такой теплый. Хотя, судя по тому, как за ним гоняются во все века, крайне востребованный.
В разговор вмешалась осмелевшая Люсиль – она протиснулась вперед и уперла тонкие руки в бока.
– Погодите, погодите, – проговорила девушка. – Вы уже забыли? Нам до города неизвестно сколько времени. Лучше бы на колесах, а не пешком. Будем считать, что за спасение жизни торговец заплатит тем, что довезет нас до города. Чем не расчет?
Физиономия Савмака растерянно вытянулась, он сделал вид, что не слышит разговора и пошел собирать полезное с разбойников. Олег хмыкнул.
– Настоящая женщина всегда изыщет материальную выгоду, – сказал он.
Ясные глаза Люсиль яростно сверкнули, она вскинула подбородок и выдохнула:
– Пастор, вы намекаете на то, что я пекусь о материальных благах больше, чем о спасении души своей?
– А чем плохо печься о материальных благах? – задумчиво произнес волхв и, не дожидаясь ответа от торговца и Люсиль, полез в кибитку.
Торговец учтиво отодвинулся, пропуская громадного человека с огненными волосами внутрь, на Олега смотрит недоверчиво, с опаской и уважением.
