Корабль отплыл с пристани, паруса дрожат под свежим ветром, и вечернее золото покрывает его древностью. Вдоль берега звучат последние команды матросов и смех детей-бродяг, но скоро там будет лишь гул воды и чайки за кормой. Олег задумчиво смотрит на расплывшуюся из-за волн воду моря......
Савмак оглянулся на него, секунду брови шевелились, лоб морщился, а в глазах светилась непривычная для ратника задумчивость. Через миг его лицо разгладилось и просияло, он поднял меч и проговорил воинственно:
– Поздно таиться, пастор. Нам все одно здесь не скрыться.
Олег не успел воспротивиться, только Люсиль тихо охнула, когда ратник с победным кличем вскинул меч и скрылся в темноте арки.
– Я ж не так хотел, – раздосадованно выкрикнул Олег и кинулся следом."
"Когда он ворвался в зал, ратник уже направо и налево бился с послушниками.
Олег скрестился с ним взглядом, на секунду шум борьбы затих, и волхв услышал спокойный, но очень уверенный голос жреца.
– Ты опоздал, вещий богатырь.
Его губы растянулись в хищной улыбке, глаза прищурились, сквозь дымку Олег услышал отчаянный крик Люсиль:
– Они начали ритуал!
Мысленно волхв рванулся вперед на жреца, но на границе круга постаментов с силой налетел на невидимую преграду. Послышался приглушенный смех главного жреца.
– Мы наслышаны о твоем могуществе, вещий, – сказал он. – И если нам не удалось уничтожить тебя в пути, то мы нашли способ защитить себя на время ритуала. Когда он завершится, твоя сила уже станет не опасна.
Мышцы Олега налились звериной мощью, кровь по венам потекла быстрее, наполняя тело силой для атаки.
– Тогда придется остановить вас прежде, – сказал он хмуро.
Жрец усмехнулся в зловещем оскале:
– Ты не успеешь. Мы уже начали ритуал.
– Посмотрим, – отозвался волхв и ринулся к жрецам, по пути толкнув на пол масляную лампу, та со звоном упала, жидкое горючее растеклось и вспыхнуло огненной дорожкой.
Олег подхватил ножку светильника и швырнул им в жрецов, но тот не долетел – жрецы в желтых сутанах кинулись наперерез, их ладони взлетели в останавливающих жестах, и ножка светильника с жалобным звоном отлетела в стену.
Брови Олега нахмурились, а главный жрец ухмыльнулся, враждебно наклонив голову вперед.
