Джона Мэслина пригласили исследовать неловкую историю, которую считают самой загадочной в литературе. Его тщательный анализ и критический взгляд расширили понимание этой книги, что вызвало огромный интерес у читателей. Помните важность открытого общения с детьми, как это сделал автор своей дочь Кристин....
– Стойте, я не поняла. Холодильник? Снек-бар? Дино Ужасная обратила свой высокомерный шоколадный взор на меня.
– Так мы называем людей – холодильниками и снек-барами. Ну, знаешь, завтрак, обед и ужин.
– Или любой прием пищи между ними, – практически промурчала Воинственная Энио.
– Я все еще не… – начала я, но Дино прервала меня:
– Да ладно тебе! Не притворяйся, как будто не поняла, что было в вине, и что тебе не понравился этот вкус.
– Да, признай это, Зои. Это было очевидно. Ты бы все выпила – хотела его больше, чем мы.
– Крови? – Я не узнала свой голос. Слово «фрик» продолжало звенеть в моей голове.
– Да, крови, – сказала Ужасная.
Мне было жарко и холодно одновременно, и я отвернулась от их всезнающих лиц и сразу же встретилась глазами с Афродитой.
"Пытаясь удержать себя в руках, я слабо извинилась перед Воинственной, Ужасной и Осой и спокойно вышла из комнаты. Как только я закрыла толстую деревянную дверь, то побежала сломя голову. Не знаю, куда я направлялась, но мне хотелось оказаться подальше оттуда.
Я выпила кровь – кровь этого ужасного Эллиота, и мне понравилось! И что еще хуже, восхитительный запах казался знакомым, потому что я его и раньше почувствовала, когда кровоточила рука Хита. Меня привлек не новый одеколон, это была его кровь. И я снова почувствовала ее вчера в коридоре, когда Афродита порезала бедро Эрика, и мне тоже хотелось слизать его кровь.
Я была уродом.
Наконец я стала задыхаться и облокотилась о прохладный камень защитной стены школы, хватая ртом воздух и выблевывая содержимое желудка.
Глава 17
Дрожа, я вытерла тыльной стороной ладони рот и поковыляла от места, где мне поплохело (я отказывалась думать над тем, чем меня вырвало и как оно выглядело), пока не подошла к гигантскому дубу. Он рос так близко к стене, что половина веток свисала с другой стороны. Я облокотилась о дерево, сосредоточившись на том, чтобы снова не проблеваться.
