Джона Мэслина пригласили исследовать неловкую историю, которую считают самой загадочной в литературе. Его тщательный анализ и критический взгляд расширили понимание этой книги, что вызвало огромный интерес у читателей. Помните важность открытого общения с детьми, как это сделал автор своей дочь Кристин....
Что я наделала? Что со мной происходило?
А потом откуда-то из ствола дуба я услышала «мяу». Ладно, это было не обычное, привычное «мяу» кошки. Скорее сердитое «мм-яя-уу-фф-фырканье».
Я подняла взгляд. На ветке, касавшейся стены, сидела маленькая рыжая кошка. Она смотрела на меня огромными глазами и выглядела явно недовольной.
– Как ты туда попала?
– Мяу-ф, – ответила она, чихнула и продвинулась по ветке, явно пытаясь подобраться поближе ко мне.
– Ну давай, кис-кис, – уговаривала я ее.
– Мя-уу-фф, – ответила она, подползая вперед на полдлины ее маленьких лапок.
– Вот так, давай, малышка. Двигай свои крошечные лапочки, вот так. – Да, я подзабыла свой испуг и переключилась на спасение кошки, но правда в том, что я не могла думать о том, что только что произошло. Не сейчас. Слишком рано. Слишком свежо. Так что кошка была идеальным способом отвлечься. К тому же она казалась знакомой. – Давай, малышка, давай… – продолжая говорить с ней, я вставила носки балеток между кирпичами и сумела подтянуться достаточно высоко и схватиться за нижнюю часть ветки, на которой сидела кошка.
Наконец я оказалась достаточно близко, чтобы коснуться ее. Мы смотрели друг на друга долгое время, и я начала гадать, знала ли она об этом. Понимала ли она, что я только что попробовала (и мне понравилось) кровь? Был ли в моем дыхании запах от рвоты кровью? Выглядела ли я по-другому? Выросли ли у меня клыки? (Ладно, последний вопрос был нелеп.
Она снова мяукнула и пододвинулась поближе. Я протянула руку и почесала ее головку, так что ее уши опустились, и она закрыла глаза, мурлыча.
– Ты похожа на маленькую львицу, – сказала я ей. – Видишь, насколько ты милее, когда не жалуешься? – Потом я удивленно моргнула, понимая, почему она показалась мне знакомой. – Ты была в моем сне. – И немного радости протолкнулось сквозь стену плохого самочувствия и страха внутри меня.
Она открыла глаза, зевнула и снова чихнула, словно комментируя, почему у меня ушло так много времени на то, чтобы это понять. Кряхтя от усилий, я забралась выше, так что теперь оказалась на высокой верхушке стены рядом с веткой, на которой сидело животное. По-кошачьи вздохнув, она аккуратно спрыгнула на стену и пошла на своих крошечных лапках ко мне, чтобы свернуться у меня на коленях.
