— Что за чертовщина тут творится? — пробормотал я, удивленно глядя на медведя. — Я бы еще понял, если бы ты так вылупился на Леньку Гаврилова, — вспомнил я вечно улыбающегося бойца нашего гарнизона, — но я-то тут при чем? И что прикажешь мне теперь с тобой делать?
Я подошел к медведю и осторожно потрепал его по боку. Косолапый довольно рыкнул и вновь поднял переднюю лапу.
Ясно было одно: медведь вернулся сюда не из чувства мести или жажды крови, а совсем даже наоборот. Похоже, я все-таки чем-то очень ему приглянулся. И, видимо, он решил таким нехитрым образом напроситься ко мне в компаньоны. Или я чего-то не понимаю?
— Ну уж нет, брат, — сказал я медведю, еще раз потрепав его по лохматому боку, — я привык работать один. Да и кормить мне тебя нечем. А голодный пятиуровневый монстр в моей усадьбе мне, если честно, только в кошмаре привидеться может. Так что ты уж как-то сам по себе давай, как раньше. И не безобразничай тут у меня. Это моя земля. Понимаешь?
Косолапый снова что-то проурчал и кивнул головой.
— Ну вот, если понимаешь, то, давай, чеши отсюда, — добродушно усмехнувшись, сказал я.
Медведь внезапно поднялся на ноги и медленно побрел в сторону леса, то и дело бросая на меня тоскливые взгляды.
А вот здесь я, если честно, опешил. Он что, меня понял, что ли? Я, конечно, старался сопровождать свои слова яркими ментальными образами, но был уверен, что они не дойдут до медведя, и делал это скорее по привычке. Именно так нас учили в академии влиять на зверей, подкрепляя свои слова четким представлением того, что должен выполнить питомец.
Я с удивлением посмотрел вслед медведю, а потом зачем-то крикнул:
— Я тут иногда бываю. Посты заезжаю проверять. Так что ты это, если что, заходи. Только людей моих не трогай.
Медведь остановился и посмотрел на меня долгим понимающим взглядом, а потом понуро повернулся и побрел дальше в сторону леса.
Через час часовые на вышках сообщили, что косолапый покинул зону их контроля, двигаясь в юго-восточном направлении.
Все это время мы с Ярцевым и Гориным от нечего делать лежали на броне и смотрели в вечернее небо, изредка перекидываясь короткими фразами.
— Что, вот прямо так и послушался вас, ваше сиятельство? — вопрошал Горин.
— Ага, — задумчиво отвечал я, глядя на парящего высоко в небе ястреба, — прямо так и послушался.
— Ну и дела, — удивленно качая головой, отвечал Михаил Андреевич. При этом он смачно затянулся сигареткой и выпустил вверх струю сизого дыма.
Ярцев лишь молча усмехался, слушая своего друга.
