В Меченном смертью покинули нас обычные законы биологии и медицины. Жизнь перебрасывает рывками, но мой разум продолжает жить благодаря невероятной мане, которую тело не может заткнуть полностью. В этом мире любой раной от пули можно уйти в бездну или выжить с чудом.
Похоже, «Меченный смертью. Том 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Приняв это решение, я потянулся к кнопке вызова медсестры, но нажать на нее не успел. Словно прочитав мои мысли, дверь в палату медленно отворилась и на пороге возник высокий, широкоплечий мужчина средних лет. Его лицо было суровым, а взгляд тяжелым и каким-то отчаянным. Чувствовалось, что за его плечами огромный опыт и, отнюдь, не дипломатической деятельности, а самой что ни на есть грубой физической. Он окинул меня хмурым взглядом и, войдя в палату, осторожно прикрыл за собой дверь.
Глава 3
Я резко напрягся и быстро отошел к окну.
Но странный мужчина нападать, по-видимому, совсем не собирался. Он остановился посреди палаты и внезапно отвесил сдержанный поклон.
— Добрый день, ваше сиятельство, — произнес он глухим голосом.
Увидев мой растерянный взгляд, незнакомец удивленно вскинул брови.
— Я думал, доктор преувеличивает… Вы меня не помните?
— Лицо помню… очень смутно. А вот все остальное — нет. — И я сокрушенно покачал головой.
Человек напротив меня нахмурился и на его скулах заходили желваки.
— Ярцев Виктор Петрович, камердинер вашего батюшки, — сдержанно отрапортовался он, еще раз наклонив голову.
Я ответил ему легким поклоном, вышел из-за кровати и окинул камердинера оценивающим взглядом. Выглядел он весьма внушительно, и даже строгий темно-синий костюм не мог скрыть выступающие бугры мышц. На вид ему было около сорока. Но глаза говорили о том, что повидал он на своем веку уже весьма много такого, что и пятидесятилетним не снилось.
— Я пришел к вам, ваше сиятельство, с одной просьбой, — решительно продолжил он.
Признаться, я от этих слов впал в легкое замешательство."
"— Вы, наверное, еще не в курсе, Виктор Петрович, но я теперь глава рода моей матери и у меня ни гроша за душой, — ответил я наконец. — Боюсь, мне нечем будет вам платить. Да и жить мне предстоит за стеной, на границе диких земель, а это, полагаю, совсем не то, что здесь.
