В Меченном смертью покинули нас обычные законы биологии и медицины. Жизнь перебрасывает рывками, но мой разум продолжает жить благодаря невероятной мане, которую тело не может заткнуть полностью. В этом мире любой раной от пули можно уйти в бездну или выжить с чудом.
Похоже, «Меченный смертью. Том 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Каждый из них контролировал примерно тридцатиградусный сектор обстрела. Я двигался немного позади и чуть ближе к дороге, чтобы никто из впереди идущих не находился на линии возможного огня.
Вдруг издалека послышались резкие и грубые окрики, среди которых я с облегчением узнал грубый бас Горина. Мы прибавили шагу и вскоре увидели живописную картину: четверо бойцов Волкова лежали в наручниках, глотая придорожную пыль, а пятый прилег навечно отдохнуть в ближайшей канаве.
Я вышел из зарослей, засунул пистолет за пояс и двинулся к Горину.
— Я смотрю, вы и без нас справились, — с ухмылкой проворчал он, ставя автомат на предохранитель. — Почему рация молчит? — спросил, было, он Горина, но тут же осекся, увидев, что выносной микрофон на плече Михаила Андреевича разбит вдребезги. — Не зацепило? — В голосе Ярцева прозвучало беспокойство.
— Да, пустяки — царапина, — отмахнулся Горин. — Что с этими делать будем? — И он указал на лежащих боевиков Волкова.
Один из них вдруг повернулся в нашу сторону и яростно заорал, брызгая слюной:
— Капец вам, твари. Теперь мы уж точно весь род Беловых вырежем, а поместье с вашим обрыганным поселком спалим.
А вот и главный заводила этой оборзевшей банды, с недоброй усмешкой подумал я, подходя к нему и доставая из-за пояса пистолет.
— Чё ты машешь своей пукалкой, молокосос? — криво усмехаясь, проорал боевик. — Я тебя не…
Что там было дальше, никто так и не услышал, зато выстрел, разнесший вдребезги левое полушарие мозга подонка, услышали все.
— За нарушение границ моей земли и вооруженное нападение на моих людей я, граф Белов, приговариваю тебя к смерти… посмертно, — сказал я, хладнокровно глядя на безжизненное тело у своих ног.
Ярцев с Гориным ошарашенно смотрели на меня. Для них я был всего лишь восемнадцатилетний пацан, который впервые в жизни убил человека, причем сделал это настолько хладнокровно, словно всю жизнь только этим и занимался. Ломать сейчас перед ними комедию и изображать душевные терзания у меня не было ни времени, ни желания.
— Пощадите, прошу! Я простой водитель. Меня заставили, — вдруг испуганно залепетал один из оставшейся в живых троицы.
Я подошел к Горину и тихо, чтобы задержанные не слышали, сказал, указав на трусливого «шофера»:
— Этого — за мной в лес. Допросить надо. И включите музыку в машине погромче.
Михаил Андреевич понимающе кивнул и передал мой приказ двум своим бойцам.
