Убийца получает роковую награду за выполненный контракт: пулю в спину от собственных соратников. Очнувшись в теле сына своей жертвы, он должен выжить перед лицом разоблачения, потери всего и ссылки за стену в неизведанный край. Судьба переплела жизни палача и наследника в смертельной игре.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Меченный смертью. Том 3 (СИ)» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Убийца получает роковую награду за выполненный контракт: пулю в спину от собственных соратников. Очнувшись в теле сына своей жертвы, он должен выжить перед лицом разоблачения, потери всего и ссылки за стену в неизведанный край. Судьба переплела жизни палача и наследника в смертельной игре.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Убийца получает роковую награду за выполненный контракт: пулю в спину от собственных соратников. Очнувшись в теле сына своей жертвы, он должен выжить перед лицом разоблачения, потери всего и ссылки за стену в неизведанный край. Судьба переплела жизни палача и наследника в смертельной игре.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Меченный смертью. Том 3 (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И тут каким-то еще функционирующим краем сознания я услышал далекий и гулкий голос Ярцева:
— Ваше сиятельство, идти сможете?
Ну он и шутник, подумалось мне.
— Вези к доку. Не трогай шрам. — Это все, что я успел прохрипеть, прежде чем провалился в звенящую темноту.
* * *Забытье не хотело отпускать меня. Тягучей грязной жижей оно увлекало мое сознание обратно в глубины беспамятства. Но что-то свежее и яркое неумолимо счищало с меня это липкое месиво.
И вот до моего слуха начал доноситься отдаленный знакомый голос:
— Ваше сиятельство, Александр Николаевич, вы меня слышите?.. Александр Николаевич?
Я с трудом разлепил веки и попытался сфокусироваться на говорящем. Перед моим затуманенным взором предстало обеспокоенное лицо Матвея Васильевича, нашего доктора. И это значило только одно: я все еще жив. Мысль эта придала мне сил. Я приоткрыл ссохшиеся губы и прошептал:
— Пить…
Доктор тут же оживился, принес больничную кружку с носиком для питья и, приподняв мне голову, начал поить. Я был возмущен до глубины души! Обходиться со мной, как с каким-нибудь паралитиком, и поить из стариковской кружки! Такого я никому не мог позволить.
Непослушной рукой, я отобрал у доктора кружку и отбросил ее прочь.
— Принеси мне нормальную, — гневно прохрипел я.
— Вы же обольетесь, ваше сиятельство, — растерянно ответил Матвей Васильевич.
— Плевать! Неси!
Доктор пропал из виду и через полминуты появился с нормальной алюминиевой походной кружкой, полной холодной воды. Он хотел, было, мне помочь, но я отстранил его руку. Забрав дрожащей рукой кружку, я с трудом приподнялся на локте. Расплескав половину на себя, я все-таки донес до губ живительную влагу и начал жадно пить.
Сознание прояснялось с каждым глотком. Звуки становились громче, а зрение — четче. Я допил все до последней капли и, довольно улыбнувшись, отдал доктору пустую кружку.
— Когда подействует это ваше чудо-снадобье? — Я вопросительно взглянул на Матвея Васильевича.
У того чуть очки с носа не упали от моего вопроса.
— Оно уже подействовало, ваше сиятельство, — обескураженно ответил доктор. — Ваше состояние, если позволите, всего лишь полчаса назад было на грани. Пульс почти не прощупывался. Давление было непозволительно низкое. Вам бы отдохнуть…
— К черту отдых! Когда я смогу встать? Ольга же смогла. — В моем голосе прозвучали нотки раздражения.
— У Ольги Дмитриевны, состояние было сравнительно легче вашего. У вас было не только полное истощение жизненных сил, но еще и частичный паралич конечностей вкупе с полным опустошением источника. Вставать я бы вам сейчас настоятельно не рекомендовал. — В голосе Матвея Васильевича звучало неподдельное беспокойство.
