Убийца-наёмник, расстрелянный своими товарищами, просыпается в теле сына своей жертвы. Теперь его ждёт потеря всего: титула, наследства и фамилии. Но главное испытание впереди — выживание в чужой жизни, где каждый готов предать, а враги уже знают его секрет.
Похоже, «Меченный смертью. Том 4» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Что же вы не пьете, Александр Николаевич? Этот чудесный французский коньяк начала девятнадцатого века, возможно, повидал Наполеона. И вот, наконец, представился случай открыть бутылочку.
— Прошу меня простить, ваше превосходительство, но у меня сегодня намечена еще пара важных дел, в которых требуется трезвость и острота ума. Но ваши сигары просто восхитительны, — добавил я, выдохнув облако ароматного дыма.
— Как пожелаете, граф. Но, поверьте мне на слово, вы лишаете себя огромного удовольствия. — И князь еще раз отпил из бокала. — Кстати, раз уж мы заговорили про важные дела, у меня к вам тоже есть, кхм, весьма деликатное дело. Но для начала я хотел бы узнать, как вы относитесь к тому, что про вас пишут в прессе?
— Честно признаюсь вам, князь, я в последнее время редко читаю газеты, так что вряд ли смогу ответить на ваш вопрос. Но ходят слухи, что подвиг моих солдат был, мягко говоря, приуменьшен. И, если это действительно так, то не скажу, что я от этого в восторге.
— И что же вы, любезный Александр Николаевич, так и собираетесь сидеть сложа руки? Если вас оклеветали, то одного возмущения здесь, по-моему, недостаточно.
— У меня уже есть некоторые соображения на этот счет. Но, как говорится, всему свое время. Чтобы ответить весомо, нужно набрать этот самый вес, накопить, так сказать, потенциальную энергию, — холодно ответил я.
— Хм. Мудрые слова, Александр Николаевич. Весьма мудрые. — Князь немного помолчал, продолжая буравить меня пристальным взглядом. — А что, если, скажем, кто-то уже обладающий определенным, как вы сказали, весом, поделится им с вами? Как бы вы к этому отнеслись?
— В первую очередь я бы постарался узнать, что этому влиятельному человеку нужно взамен. В благотворительность я уже давно перестал верить. — Я смотрел князю Зубову прямо в глаза. В моем взгляде не было вызова, там проглядывало лишь неприкрытое любопытство, приправленное малой толикой скептицизма.
— Мне нравится этот юноша! — Князь усмехнулся и быстро взглянул на графа Доронина. — Видите ли, в чем дело, граф. — И Зубов вновь перевел на меня пристальный взгляд. — Мои пиарщики сегодня утром стояли на ушах. Не знаю, как вам это удалось, но общественное мнение сейчас на вашей стороне. Особенно это видно по реакции в соцсетях. Да и газетчики, даже самые предвзятые, уже избегают жестких формулировок в ваш адрес. Похоже, начали осознавать, что ответственности за клевету еще никто не отменял.
Князь позвонил лакею.
