На тропинке среди осенних листьев, заснеженных отрогов гор и заброшенной крепости, скрывался мир, о котором знали только двое — главный герой и его незаурядная подруга. Воздух был насыщен запахами сельской природы и историей местных жителей, а каждый шаг погружал их в тайны прошлого и неизведанные долины земли....
Похоже, «Меченный смертью. Том 5» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Порой обычная дуэль не достигает истиной цели пострадавшего, — равнодушно пожал я плечами.
— Что вы имеете в виду, князь? — В голосе Андрея Филипповича прозвучало удивление.
Я прожег графа Доронина пристальным и долгим взглядом.
— Представьте, Андрей Филиппович, что какой-то негодяй причинит вред самому родному и любимому для вас человеку: матери, жене, ребенку или близкому другу. Нанесет им непоправимый вред, заставит жестоко страдать, а потом убьет. И этим своим зверским поступком он ввергнет вашу душу в пучину нечеловеческого горя, а мозг — в безумие.
— Признаться, ваша теория, князь, меня удивляет, — ответил граф Доронин. — А как же тогда быть с системой правосудия, которая как раз и существует ради таких вот именно случаев?
— Система правосудия удовлетворяет запросы общества, но не жажду мести потерпевшего. Общество вполне справедливо просит оградить себя от дальнейших посягательств преступника, что и делает наша Фемида. Но как быть тому несчастному, который по воле преступившего закон уже прошел через горнило страданий? Достаточно ли будет ему знать, что за всё его прошлое, настоящее и будущее горе негодяй претерпит только несколько мгновений или минут страданий? Удовлетворит ли это его? Не думаю.
— Я понял вашу мысль, Александр Андреевич, — усмехнувшись ответил граф Доронин. — Но не находите ли вы, что потерпевший, который в какой-то момент вдруг решил стать и судьей, и исполнителем приговора в одном лице, сам может попасть под неотвратимое действие закона и следящей за его исполнением системы правосудия?
— Конечно, но только если он беден и непроходимо туп, — улыбнулся я.
— Признаться, князь, ваш подход к этому делу хоть и достаточно понятен с общечеловеческой точки зрения, но при этом весьма необычен. — Граф Доронин слегка пожал плечами. — Но давайте все-таки вернемся к тому, с чего мы начали.
