Врач из современности возрождается в теле молодого лекаря в магическом мире девятнадцатого века. Изгнанный отцом за чужие ошибки, он должен доказать свою ценность и найти своё место в обществе, где правят законы магии, а не медицины. История о втором шансе и преодолении несправедливости.
Раздел Chitat.online для книги «Мечников. Из доктора в маги» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Врач из современности возрождается в теле молодого лекаря в магическом мире девятнадцатого века. Изгнанный отцом за чужие ошибки, он должен доказать свою ценность и найти своё место в обществе, где правят законы магии, а не медицины. История о втором шансе и преодолении несправедливости.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Врач из современности возрождается в теле молодого лекаря в магическом мире девятнадцатого века. Изгнанный отцом за чужие ошибки, он должен доказать свою ценность и найти своё место в обществе, где правят законы магии, а не медицины. История о втором шансе и преодолении несправедливости.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Если шея вновь загноится — приходи. Обработаю.
— Ну ты выдал, племянник, — усмехнулся дядя, когда бандиты оставили нас наедине. — И вправду ушли. А я ведь и впрямь подумал, что нас сейчас прирежут. Было бы обидно, если учесть, с каким боем мы выбрались из Красногривовского леса!
— Да уж, местечко опасное, — согласился я. — Но я хотел бы заглянуть туда днём. Заметил, сколько у нас под ногами было растений? Половина из них люминесцировали. Магии в них — хоть отбавляй.
— Знаешь, когда тебе ногу пытается отгрызть упырь, по сторонам смотреться совсем не хочется! — ответил он. — Пойдём назад в Хопёрск. Сколько сейчас времени? Часа два-три ночи? Думаю, к рассвету как раз доберёмся.
— Пойдём сразу в Хопёрскую амбулаторию, а точнее — в госпиталь. Катя и твой сын сейчас там, — сказал я. — Ох, а ты ведь ещё не знаешь, что случилось после твоего ухода…
— А что случилось? — испугался дядя. — С Катей, с ребёнком что-то?
— Они в полном порядке. Роды прошли хорошо, хоть и стремительно, — ответил я. — Однако… Дом твой рухнул.
— В смысле? Фундамент опять просел?
— Нет, совсем рухнул. Прям совсем! Нет больше дома, — рассказал я.
— Да чтоб у меня уши засохли! — выругался дядя. — И чего ж мы теперь делать будем?
— Подумаем, — ответил я. — Запас денег у меня есть. Если что — можем снять жильё. Но продать твой дом уже не выйдет. Только землю. Но, сам понимаешь, с этого мы поимеем не три тысячи рублей. Хорошо, если сотню дадут.
— М-да… — вздохнул он. — Ладно, чего уж теперь горевать? Если учесть, что вся Хопёрская семья Мечниковых была этой ночью на грани смерти… Знаешь, мы ещё хорошо отделались! И то — благодаря тебе. Вовремя ты всё-таки приехал. Подохли бы мы с Катей уже.
Касаемо длительности пути дядя оказался прав. У госпиталя мы оказались уже к рассвету. Может, дошли бы быстрее, но дядя сильно хромал и постоянно выдыхался, а тащить его на себе я не мог, поскольку сам потерял немало крови.
В госпитале нас встретил сонный пожилой лекарь Василий Ионович.
— Батюшки! — воскликнул он, когда увидел нас на пороге госпиталя. — Опять Мечниковы! Олег Сергеевич, Алексей Александрович, вы откуда в таком виде?
— Бандиты напали, — сказал я.
Что, в общем-то, не являлось ложью.
— Пойдёмте, я вас обработаю! — настоял старичок.
— Плевать на наши раны! Как там моя жена и ребёнок? — потребовал ответа Олег.
— Всё в порядке, Олег Сергеевич, — улыбнулся старик. — Спят оба. Моя Клавдия осмотрела твою Катерину. Всё с ней хорошо, роды перенесла прекрасно, — он перевёл взгляд на меня. — А вам отдельное спасибо, Алексей Александрович. Не ожидал, что молодой неопытный лекарь так хорошо справится с обязанностями повитухи. Я-то этим обычно не брезгую, но большинство наших лекарей в родильные дела не суются.
— Это — мой долг, — сказал я.
