В Мечниковом томе 11, мир замедляется вокруг вас, а скрытые в толпе монстры становятся открытыми и опасными. Течение времени замедляется, окуная читателя в напряженную атмосферу тревоги и предательства, где каждое движение может быть последним.
Продавалось всё это под красивой обёрткой из «улучшения мозгового кровообращения», «лечения депрессии», «хорошего настроения» и «прилива бодрости и сил»."
"Что ж, в каком-то смысле — это правда. С натяжкой, но правда. Иногда можно почувствовать такой эффект от тех ядов, что извлекаются из этого гриба. И то только в том случае, если принимать такие капсулы не горстями, дозировано.
Правда, есть два жирных «но».
Во-первых, находятся любители выпить сразу полпачки с целью почувствовать себя ещё бодрее и счастливее.
Во-вторых, некоторые производители недобросовестно разбавляют яд мухомора.
И в первом, и во втором случае ситуация либо заканчивается острым отравлением, либо летальным исходом. В целом, если съесть сырой мухомор, то смерть, как правило, наступает в период от двадцати минут до двух часов.
Именно поэтому с ядами и их микродозами без участия врачей лучше не баловаться.
Этим вечером я смог вернуться домой с чистой совестью. Святослава можно было оставить в госпитале, не опасаясь, что на него нападут сектанты.
Когда я вернулся домой, передо мной предстала странная картина. Иван Сеченов сидел за столом в полумраке и смотрел в окно на ночной город. Услышав меня, он даже не повернулся.
— Ну, здравствуй, Алексей! — как-то вяло и без настроения воскликнул Сеченов. Мне даже показалось, что в его голосе звучала толика агрессии.
Странно, вопрос с его гипогликемией уже решён.
— Что-то случилось? — поинтересовался я.
— Может быть, — пожал плечами он. — Тебя двое суток не было. Я уж думал, что ты и не вернёшься.
Не понял, это что ещё за истерика на ровном месте? Совсем не похоже на Сеченова.
— Ты прекрасно знаешь, что у меня были важные задачи. И я специально не вводил тебя в курс дела, поскольку для тебя участие в этих миссиях было слишком рискованным, — произнёс я.
— Вот, полюбуйся, — он указал взглядом на стол. — Хочешь сказать, тебе об этом ничего не известно?
Я подошёл к обеденному столу. На нём лежал вырванный лист календаря. Чернилами была обведена сегодняшняя дата. А точнее, дата уже уходящего дня.
— Иван, ты с ума, что ли, сошёл? — нахмурился я. — Что ты несёшь?
Такое впечатление, что у него развилась шизофрения.
