Не могу согласиться с этой клятвой, которая готова поднять даже кровавые и нечестные решения. Мир в опасности, когда каждый посчитает нужным убить другого из страха перед проклятием или из личных мотивов. Внезапно я вижу новые пути, чтобы вывести себя и друзей из этого смертельного круга....
Хотя сам он выглядел абсолютно спокойным.
— Почти всех спасли, господин Мечников… — прошептал он. — Поверить не могу, почти все выжили!
Похоже, Борис ещё никогда не участвовал в таких операциях. Но я понимал его чувства. Этот трепет, когда ты впервые спасаешь жизнь человека… Его ни с чем нельзя сравнить. Особенно, если надежды на спасение почти нет.
— Остался ещё один, Борис Валерьевич, — произнёс я. — Не расслабляемся.
Когда я извлёк из толщи слишком тёплой для января воды тело преподавателя Академии, уже успело стемнеть.
Однако, когда Бехтерев взвалил на свои уставшие плечи еле живого мужчину, корка под нашими ногами дрогнула.
— Ч-что это было? — вздрогнул Борис.
Чаша, что питала мой обратный виток, сильно завибрировала. А это означало, что моей жизни угрожает серьёзная опасность.
— Всё, господин Бехтерев… — прошептал я. — Пора уходить. И быстро. Озеро проснулось.
— Ч-что вы сказали? — испугался он.
— БЫСТРО, БЕГИТЕ К БЕРЕГУ! — проорал я, увидев вздымающиеся над гладью воды чёрные щупальца, состоящие из одних лишь микроорганизмов.
Начался настоящий хаос. Бехтерев побежал к пиромантам, а его шаги отдавали мерзким плюханьем.
Похоже, коллективный разум понял, что мы отняли у него пищу…
И как только громадное щупальце попыталось ударить меня, я выставил вперёд левую руку и отразил удар обратным витком. Биомасса распалась, и в этот момент я почувствовал, что калечащей маны во мне больше не осталось.
Я истратил всё на спасение студентов.
В моё плечо впилась чья-то рука.
— Алексей! — воскликнул Игорь. — Беги к берегу, дальше — дело за нами. Мы с Углёвым выжжем всё здесь дотла.
Пиромант выглядел уверенным в себе, как никогда. По едва различимому блеску его глаз я понял, что он абсолютно серьёзен. Более того, он даже готов умереть здесь, если придётся.
Да откуда же у него такая самоотверженность⁈ Кем он был до потери памяти? Военным? Полицейским?
Спорить я с ним не стал.
— Хвала Василиску, что вы смогли выбраться, господин Мечников! — воскликнул Альберт Углёв. — Я очень за вас переживал.
Я замер, осознав, что на самом деле случилось. Углёв уже давно отступил к берегу и поливал близлежащую воду небольшим потоком огня.
