Не могу согласиться с этой клятвой, которая готова поднять даже кровавые и нечестные решения. Мир в опасности, когда каждый посчитает нужным убить другого из страха перед проклятием или из личных мотивов. Внезапно я вижу новые пути, чтобы вывести себя и друзей из этого смертельного круга....
— Я уже ничего не понимаю!
— Это необычное проклятье, господа, — заключил жрец. — Это — живое проклятье. Оно имеет свою волю и привязывается к живым существам. Поэтому домовой и состоит из плоти и крови. Он — не дух. Он — порождение живого проклятья.
— Так и что из этого следует? — спросил я.
— Как только проклятье покинет дом, оно может засесть в ком-то из присутствующих в виде недугов, — произнёс Никодим. — Я не уверен… Мне об этом рассказывали ещё в духовной семинарии. Всего один раз. Но похоже, что прямо сейчас проклятье пытается извести домового.
А если учесть, что раньше домовой был связующим звеном между домом и проклятьем, сложно даже представить, что произойдёт после его смерти. Суть я уже уловил. Нечто подобное я находил в трактате Асклепия. Правда, там живое проклятье автор относил к бестелесному биологическому существу, которое способно меняться и адаптироваться, в зависимости от условий окружающей среды.
Я отстранился от всех нахлынувших на меня мыслей и вернулся к осмотру Доброхота.
Далеко не факт, что у него инфаркт. Приступ длится не более десяти минут. Возможно, это обычная ишемическая болезнь сердца.
Стенокардия.
— Михаил! — крикнул я жрецу. — Кинь мне сюда мою сумку! Она у входа осталась.
Жрец, держась за ушибленную голову, промчался через гостиную, уклоняясь от падающих щепок. Вскоре я получил свой драгоценный арсенал — тонометр и фонендоскоп.
— Да всё, Мечников, плевать уже… — пропыхтел Доброхот.
— Да погоди ты! — перебил его я. — Дай спокойно давление померить.
А давление у Доброхота рухнуло. Не удивительно, что его смуглая кожа, покрытая толстым слоем волосяного покрова, так сильно побледнела. Я приложил головку фонендоскопа к верхушке его сердца и прослушал тона.
А они, между тем, слегка ослабли. Вряд ли это инфаркт миокарда, но он вполне может произойти, если я прямо сейчас не купирую возникшее состояние.
Я заставил коронарные артерии сердца расшириться и дал команду лекарской магии — растворить тромбы и атеросклеротические бляшки. На всякий случай, а вдруг у домовых они тоже имеются!
— Легче… Легче немного, — прошептал он. — Но всё равно сознание куда-то уплывает… Ох, а я ведь так хотел пожить хотя бы ещё чуть-чуть! Найти свою домовиху, съехать от вас к чёртовой матери…
Я услышал грохот над своей головой.
