Не могу согласиться с этой клятвой, которая готова поднять даже кровавые и нечестные решения. Мир в опасности, когда каждый посчитает нужным убить другого из страха перед проклятием или из личных мотивов. Внезапно я вижу новые пути, чтобы вывести себя и друзей из этого смертельного круга....
Не каждый сможет выдержать, когда его рука сгорает вплоть до почернения костей.
— Алексей! Живой? — послышался крик Синицына снаружи.
Я поднял голову и увидел физиономию Ильи.
— Да! Нашёл источник возгорания! — крикнул я. — Со мной тут один пострадавший. Как обстоят дела с церковью? Щеблетов её…
— Щеблетов свою часть сделки выполнил, — хмыкнул Александр, заглянув в колодец. — Ну что, господин Мечников, теперь-то вы готовы сойтись на процентах «пятьдесят на пятьдесят»?
— Да пошёл ты! — рявкнул я. — Илья, врежь этому ублюдку! Пусть валит отсюда назад — в Саратов.
— Стойте! Ладно-ладно! — сдался Александр, когда услышал звон металла.
Видимо, Синицын, ко всеобщему изумлению, всё же достал из ножен саблю. Не ожидал от него такого. Мне казалось, что он готов пойти на что угодно ради денег, но с высокопоставленными людьми спорить не станет. Тем более, Щеблетов зарекомендовал себя его приятелем ещё несколько лет назад.
Что ж, это очень приятно. Значит, Синицын действительно предан мне и нашему делу.
— Вы с Мечниковым — непроходимые идиоты! — проорал Щеблетов. — Любой бы согласился на вашем месте. Но — нет! Вам же нужно свои условия протолкнуть. Хорошо, вы перебороли мою гордость. Так уж и быть — помогу вам.
И я почувствовал движение. Вода подо мной и судьёй Устиновым превратилась в лёд. А затем нас резко подняло вверх, будто на лифте. Похоже, магия Щеблетова, могла превращать в лёд даже воздух.
Оказавшись снаружи, я выкинул Устинова в снег, а затем выбрался наружу сам.
Передо мной сразу же появился лик Александра Анатольевича Щеблетова. Он напряжённо смотрел на меня своими голубыми глазами.
И тогда я протянул хитрому мерзавцу правую ладонь, после чего мы обменялись крепким рукопожатием.
— Вы спасли нас сегодня. Потушили пожар в Малиновке, — произнёс я. — Это заставляет меня думать, что вы — хороший человек. Однако доход от патента мы всё равно поделим, как договорились ранее.
"— Да-да… — пробухтел Синицын. — Щеблетов получил тридцать, Мечников процентов семьдесят, а я… Сколько? Десять? И с чьей стороны?
Мы с Александром одновременно взглянули на Илью и хором произнесли:
— Не нужно рушить и без того шаткий союз!
От такой синхронности Синицын даже вздрогнул и решил больше не влезать со своими ремарками.
