У Синицына подкосился живот от изумления. Он даже пришёл в грехи иначе сжать нижнюю челюсть, чтобы скрыть растущий возглас удивления. Однако я сам был поражён не меньше. Оказывается, кого-то опередили и первым оформили наше предложенный премию для открытия века... И это при том, что подобных изобретений не было веками! Это странное совпадение. В моём мире имя Сеченова связано с огромными достижениями в медицине....
— Ладно, терпеть — это я могу, — вздохнула она. — И не такое терпела. Давайте, господин лекарь. Делайте, что нужно.
Я достал яд Токса, обработал им ткань, а затем протёр кожу вокруг опухоли. Больше ничего добавлять не нужно — яд сам распространится по сосудам.
— Лицо может онеметь после этого. Моргать и говорить будет трудно, — сказал я. — Но это пройдёт через сутки. Потерпите — и станет лучше.
Женщина кивнула. Доверилась мне, а это дорогого стоит. Теперь я точно не имею права оплошать. Доверие пациента стоит больше, чем клятва лекаря.
Вот только онкологом я никогда не был. А в этом мире мне уже второй раз приходится лечить человека от злокачественного образования. В этой сфере я не лучше студента-медика. Теорию знаю, а как действовать на практике — вопрос.
Хотя онколог с лекарской магией в условиях девятнадцатого века, скорее всего, тоже впал бы в ступор.
Когда лицо онемело, я приложил левую руку к опухоли. Заметил, как старушка испугалась, когда осознала, что половина лица уже не двигается.
Я приказал обратному витку уничтожить все клетки, схожие с опухолью. Прошло десять минут, и базалиома испарилась. Однако передо мной возникла другая проблема. Опухоль проникла очень глубоко.
— Ну как там, сынок? — прошептала женщина. — Получается?
— Получается, — кивнул я. — Шрам останется, но болячки больше не будет.
Придётся заращивать не только кожу, но и мышцы. Зараза, до лобной кости проросла! Хорошо хоть, что не прошла её насквозь. А то могла и в мозг попасть. И такое тоже бывает.
Лучше поспешить, пока к ней не вернулась чувствительность.
Правую руку я положил на её лоб и начал заращивать все повреждённые ткани. Онкологии больше не было. Осталось только зияющая рана.
А левую руку разместил на её шее. Приказал обратному витку отправиться на поиски других атипичных клеток в лимфатических узлах. Если через полгода или год метастазы попадут в другие органы, то вся моя работа пойдёт насмарку."
"— Всё, бабусь, — устало произнёс я, когда процесс был завершён. — Теперь надо немного полежать, в себя прийти. Я сильно потревожил твоё тело, ему требуется отдых. И запомни — никаких примочек. Лицо не чесать.
