У Синицына подкосился живот от изумления. Он даже пришёл в грехи иначе сжать нижнюю челюсть, чтобы скрыть растущий возглас удивления. Однако я сам был поражён не меньше. Оказывается, кого-то опередили и первым оформили наше предложенный премию для открытия века... И это при том, что подобных изобретений не было веками! Это странное совпадение. В моём мире имя Сеченова связано с огромными достижениями в медицине....
Они зацепились за это и захотели укрепить новую магию в своих будущих поколениях. Поэтому хотят, чтобы ты женился на той же девушке, которую обесчестил. Её больше никто не пожелает брать в жёны, когда в первую брачную ночь вскроется то, что Юсуповы скрывают. Но всё это — ерунда! Отец согласился на это. Теперь и Мечниковы, и Юсуповы хотят этого брака. Брака, в котором ты станешь лишь… Никем. Алексеем Юсуповым. Моя задача — предупредить тебя. Думай, брат. Уверен, что ты не станешь соглашаться на это».
Алексей, чёрт меня подери, Юсупов! Да это даже не звучит.
Если захочу — я обязательно верну себе титул. Найду способ. Но пока что это не имеет значения. Я — безродный Алексей Мечников. Лекарь-инноватор. И это меня устраивает.
Что ж, ладно. Ярославу стоит сказать отдельное спасибо. Он сразу же прислал мне информацию о текущей ситуации. Хороший парень. Неуклюжий, во многом чудаковатый, но всё же хороший. За эти две недели мы с ним успели создать крепкие отношения, которых раньше между моим предшественником и Яром никогда не было.
Вот только эту ситуацию я отсюда никогда не смогу решить. Мне дали выбор — свадьба или каторга.
Перед тем как вернуться домой, я проверил, как чувствуют себя мои растения, и лишь после этого покинул завод. Свой кабинет запер на ключ. Даже на всякий случай наложил немного магии обратного витка на дверь. На тот случай, если кто-то решит ворваться туда. Я пока не знал, как будет действовать эта магия в отдалении от меня. Вот заодно и проверю.
На следующее утро я пришёл в амбулаторию и обнаружил, что во дворе организации остановилась карета. И оттуда вывалился Иван Михайлович Сеченов.
Мужчина еле передвигался. Казалось, будто он не спал всю ночь. Стоп… Так он и не спал! Это ведь не какое-то такси! Передо мной карета, в которой он ещё вчера отправился осматривать хронических больных.
Боги… Да он ведь в пути больше суток пробыл!
— Как у вас самочувствие, Иван Михайлович? — спросил его я.
