У Синицына подкосился живот от изумления. Он даже пришёл в грехи иначе сжать нижнюю челюсть, чтобы скрыть растущий возглас удивления. Однако я сам был поражён не меньше. Оказывается, кого-то опередили и первым оформили наше предложенный премию для открытия века... И это при том, что подобных изобретений не было веками! Это странное совпадение. В моём мире имя Сеченова связано с огромными достижениями в медицине....
Пока кучер отгонял карету, расчищая нам путь, я повернулся к Кириллу и увидел…
Кто бы мог подумать?
Ярость.
Почему-то он был взбешён, но с большим трудом пытался скрыть свои истинные эмоции.
— Что-то не так? — спросил брата я.
— Нет, — замотал головой он, стараясь не сталкиваться со мной взглядом. — Всё в порядке. Хорошо ты их уделал. Заслужили, ублюдки."
"Странно, злился он явно не на них. Создавалось впечатление, что его вывело из себя что-то другое. Я? Но почему? Я ведь расчистил нам путь. И сделал это, во многом потому, что Кирилл тоже не собирался сбегать.
Похоже, брата терзают какие-то мысли, о которых я пока что узнать не смогу.
— Надеюсь, ты никого из них не убил? — спросил Кирилл.
— Нет, через несколько часов придут в сознание, когда отоспятся, — ответил я. — Может, кому-то понадобится помощь лекаря. Ничего особенного.
— Ладно, — вздохнул брат. — Тогда едем дальше.
Мы сели в карету и продолжили путь в особняк Мечниковых. Вот только Кирилл больше со мной заговорить не пытался. Лишь задумчиво смотрел в окно.
Неужели его так шокировала сила моего обратного витка? Странно. Я бы понял, если бы он просто удивился. Но откуда такая ярость? Он ведь её еле сдержал!
Через час передо мной предстал тот самый дом, который я покинул, казалось, так давно. На деле же с того момента прошло всего лишь несколько месяцев.
Громадный особняк Мечниковых располагался на окраине города — на юге Санкт-Петербурга.
Я вышел из кареты и прошёл к главному входу, мысленно готовясь к встрече с отцом. В последний раз мы с ним разошлись после громкой ссоры, когда меня и изгнали из рода.
Но всё это время отец всё равно присылал мне письма и беспокоился о моей судьбе. Хоть он и не является отцом лично мне, но я всё равно глубоко его уважаю. Александр Мечников создаёт впечатление тяжёлого, но очень хорошего человека.
— С возвращением вас, Алексей Александрович, — поприветствовал меня пожилой дворецкий, который тут же забрал у меня пальто, стоило мне войти в прихожую особняка. — Нам очень вас не хватало.
— Всё в порядке, — улыбнулся я. — В этом доме слово моего отца — закон. Кстати, где он сейчас? Мне бы хотелось с ним поговорить.
— К сожалению, ваш отец уехал по личному делу. Кто-то из местных графов попросил его оказать лекарскую помощь. Думаю, он вернётся поздно вечером, — сказал дворецкий.
— Поздно вечером? — переспросил Кирилл.
