У Синицына подкосился живот от изумления. Он даже пришёл в грехи иначе сжать нижнюю челюсть, чтобы скрыть растущий возглас удивления. Однако я сам был поражён не меньше. Оказывается, кого-то опередили и первым оформили наше предложенный премию для открытия века... И это при том, что подобных изобретений не было веками! Это странное совпадение. В моём мире имя Сеченова связано с огромными достижениями в медицине....
— Наоборот, ты столько для нас делаешь. И квартиру оплачиваешь, и Олега лечишь. Я тебе с собой кастрюлю щей заготовила. Возьмёшь, как соберёшься домой.
Вопрос только в том, как я дотащу и Ярослава, и кастрюлю щей. Если учесть, что ранее Катя варила супы в перегонном кубе… Что ж, полсотни литров щей я вряд ли с собой унесу.
Но оказалось, что, к счастью, кастрюля была не большой. Просто я вовремя отобрал у этого семейства перегонный куб, чтобы использовать его по назначению.
Мы с Ярославом выдвинулись домой. Он взгромоздил на меня свою здоровенную руку, поскольку сам передвигаться без посторонней помощи уже не мог.
Оставалось надеяться, что на нас не решатся опять напасть какие-нибудь отморозки. Руки заняты кастрюлей, а бросать щи — жалко.
— Ой, ты прости меня, Лёш, я что-то… Так обрадовался встрече с дядей… — пропыхтел Ярослав. — На меня это непохоже. Я обычно больше двух фужеров вина не выпиваю, а тут…
— Да успокойся ты, сейчас приведём тебя в порядок, — сказал я и, выпустил из правой руки лекарскую магию.
Странно, что он сам этого до сих пор не сделал. Хотя я прекрасно понимал, почему местные лекари слабо справляются с лечением опьянения и похмелья. Большинство даже не понимает, как оно работает.
Я ускорил работу печени Ярослава, а затем стабилизировал кровоток в его сосудах — особенно в головном мозге. Вот сейчас можно было бы дать ему тот самый сок из гриба, который мне прислал Ксанфий! Но так рисковать я не стану. Я ведь пока что не знаю, что там за вещество и как оно взаимодействует с алкоголем.
Как только мы дошли до дома, Ярослав устало плюхнулся на диван. Мимо него прошёл Доброхот, угрюмо фыркнул и произнёс:
— Тьфу ты! Нажрался, скотина!
— Что ты сказал? — удивился Ярослав, повернувшись ко мне.
— Я молчал, — помотал головой я. — Должно быть, тебе послышалось.
— Ох, какой же я дурак… — поморщился он. — Это ж надо настолько перепить, чтобы даже голоса начали несуществующие возникать…
Сегодня заводить серьёзный разговор с братом я не хотел. Смысла в этом нет. Обсудим это, когда он протрезвеет.
Возможно, что отец специально прислал его в Хопёрск. Чтобы Ярослав посмотрел, как я живу, и поторопился исправлять свою ситуацию. Правда, это очень жестоко с его стороны. Надеюсь, что мой брат ошибается, и отец не вздумал пугать остальных членов семьи изгнанием.
