У Синицына подкосился живот от изумления. Он даже пришёл в грехи иначе сжать нижнюю челюсть, чтобы скрыть растущий возглас удивления. Однако я сам был поражён не меньше. Оказывается, кого-то опередили и первым оформили наше предложенный премию для открытия века... И это при том, что подобных изобретений не было веками! Это странное совпадение. В моём мире имя Сеченова связано с огромными достижениями в медицине....
— Лёш, ты прости меня… — пробурчал Ярослав, когда я повёл его на второй этаж. — Я ведь всегда так надменно относился к тебе. Постоянно говорил, что ты — бестолковый младший брат. А что в итоге? Я и сам не шибко умным оказался.
— Заканчивай, — велел я. — Всё равно завтра забудешь всё то, о чём мы с тобой разговаривали.
Я уложил Ярослава спать, а затем спустился на первый этаж.
— Ну что, Алексей, даже не похвалишь меня? — хмыкнул Доброхот."
"А ведь я и не заметил… Весь дом преобразился. Ни щелей, ни дыр в стенах — всё нормализовалось.
— У меня нет слов, ты проделал очень большую работу, — улыбнулся я. — А в подарок у меня для тебя есть щи.
— Да я уже почувствовал запах… — улыбнулся Доброхот. — Пахнет так, будто Катюша приготовила.
— А это она и приготовила, — подтвердил я.
— Чего? Да ладно? — встрепенулся Доброхот. — Ёлки, чего ж ты сразу не сказал?
Домовой тут же побежал к кастрюле.
— Ты только всё не съедай! — попросил его я. — Ярославу завтра горячее точно пригодится.
— Слушаю тебя внимательно, — упорно поглощая щи, ответил он.
— Я завтра уйду на работу. Будь добр, проследи, чтобы мой братец не совался в подвал. Заделай туда проход или просто напугай его чем-нибудь, если решит проверить, что мы там храним.
— Сделаю, не переживай, — раздобрев от вкусных щей, ответил Доброхот. — Если надо будет, я его так напугаю, что он имя собственное больше не вспомнит!
— Нет, Доброхот, настолько не надо! — рассмеялся я.
Прежде чем идти спать, я поднялся в библиотеку и нашёл тот самый тайник, в котором скрывалась книга по алхимической фармакологии.
Я решил выделять хотя бы два часа в день на изучение двух своих главных трактатов — Асклепия и Парацельса. Благодаря магической книге Асклепия я уже изучил несколько десятков местных заболеваний. А они разительно отличались от тех, которые я привык лечить в своей прошлой жизни.
А вот книга Парацельса далась мне с трудом. В основном она состояла из рецептов, рисунков растений и описаний эффектов, которые должны оказывать те или иные зелья.
И что самое удивительное, я нашёл там то, что пронзило мой мозг, словно разряд молнии.
Плесневые грибы — пенициллы. Парацельс описывал, как использовать их в качестве ингредиента для лекарственного зелья от заболеваний лёгких.
Вот оно! Местный рецепт антибиотика! Правда, судя по списку, для его изготовления потребуется ещё около десяти магических трав.
