У Синицына подкосился живот от изумления. Он даже пришёл в грехи иначе сжать нижнюю челюсть, чтобы скрыть растущий возглас удивления. Однако я сам был поражён не меньше. Оказывается, кого-то опередили и первым оформили наше предложенный премию для открытия века... И это при том, что подобных изобретений не было веками! Это странное совпадение. В моём мире имя Сеченова связано с огромными достижениями в медицине....
— Алексей!!! — заорал Синицын, выбежавший из отдела с пенициллами.
Тяжело дыша, он остановился около меня. Его руки тряслись.
— Ну что? — спросил я, чувствуя нарастающую в тревогу.
Он помотал головой, а затем истерично рассмеялся.
— Все сдохли, сволочи! Пенициллин готов! — проорал он.
Рабочие издали торжественный крик.
— Всем тихо! — скомандовал Щеблетов. — Вы отвлекаете Лебедева. Температура повышается снова.
Семьдесят шесть. Ничего страшного. Это допустимый уровень.
Однако вскоре всё изменилось.
Восемьдесят три. Почти достигли критической отметки, когда реакционная смесь уже может испортиться.
— К чёрту! — выругался Щеблетов и, выставив вперёд свои руки, поддал холодного воздуха на огненный контур котла.
Температура вновь опустилась на приемлемый уровень, а Лебедев и Щеблетов продолжили дорабатывать оставшиеся пять минут вдвоём.
Рабочие уже вымотались. Чтобы не сбавлять скорость, мы с Синицыным сменили их на пару минут, и принялись сами крутить реакционную смесь.
— Стоп! — прокричал я. — Всё! Останавливаемся. Первый этап позади. Осталось ещё два.
— Мой черёд? — спросил Александр Щеблетов.
— Да, теперь ты будешь играть роль кристаллизатора, — заключил я и повернул клапан. Раствор потёк в рядом стоящую ёмкость, которая была заготовлена специально для второго этапа.
"— А теперь, Александр Анатольевич, аккуратно охлаждайте ёмкость до пятнадцати градусов. Можно даже до десяти, — скомандовал я.
— Минус? — уточнил он.
— Нет! Плюс, разумеется, — ответил я.
Этот этап прошёл куда проще. Щеблетов потратил часть маны на предыдущем этапе, но всё же смог довести горячую реакционную смесь до нужной температуры. Он был сильным криомагом, но всё не обладал таким же могуществом, как Игорь, поэтому процесс дался ему просто.
Хотя, возможно, проблема Игоря не только в его ядрах. Он всю жизнь использовал огонь для разрушений и убийств. Просто не привык к тонкой работе.
— Ты как? — спросил Игоря я.
