У Синицына подкосился живот от изумления. Он даже пришёл в грехи иначе сжать нижнюю челюсть, чтобы скрыть растущий возглас удивления. Однако я сам был поражён не меньше. Оказывается, кого-то опередили и первым оформили наше предложенный премию для открытия века... И это при том, что подобных изобретений не было веками! Это странное совпадение. В моём мире имя Сеченова связано с огромными достижениями в медицине....
— В-вторым указанием отца, — чуть заикнувшись, сказал он, — было передать тебе сообщение. Он сказал: «Как только убедишься, что у Алексея есть обратный виток — предложи ему вернуться в род».
— Да ладно? — усмехнулся я. — Так ты не шутил? Он и вправду готов меня принять назад? Так просто?
— Угу, — кивнул брат. — Вместо меня.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Ярослав смотрел мне в глаза, не моргая. Только сейчас я понял, на какой шаг решился мой брат.
Он ведь мог и вовсе не говорить мне об этом. Ведь если я соглашусь, то меня примут назад, а его выгонят.
— Ты-то чем так провинился? — нарушил тишину я. — Чем заслужил изгнание?
— Я ведь уже рассказывал, моя научная работа застопорилась… — отвёл взгляд он.
— И всё? Отцу этого достаточно, чтобы изгнать ещё одного сына? — нахмурился я."
"— Ну, хорошо! — стукнул бокалом по столу Ярослав. — Я сильно облажался! Допустил ошибку, которая… — брат не выдержал, склонился над столом и разрыдался. — Которая стоила жизни моему пациенту.
Ясно… Ятрогения. Ошибка врача или в данном случае лекаря, которая привела к смерти больного.
— Этого мало, чтобы изгнать из рода, Ярослав, — подметил я. — Ты что-то не договариваешь.
— Мне тяжело об этом говорить, — он закрыл лицо пухлыми ладонями.
— Понимаю, но мы договорились быть друг с другом откровенными, — напомнил я.
— Дело в том, что этого пациента я не просто лечил, — признался Ярослав. — Я использовал его для составления научной работы. В итоге допустил серьёзную ошибку. Пытался доказать, что увеличение объёма живота может быть связано не только с болезнями пищеварительного тракта, но и с сердцем. А в итоге… В общем, лечил совсем не то. Патологоанатом сказал, что печень у мужчины совсем развалилась. Другой лекарь бы уже догадался, а я настойчиво доказывал, что у больного поражён совсем другой орган.
Я без лишних уточнений понял, о чём идёт речь. Увеличением живота Ярослав называл асцит. Состояние, при котором в брюшной полости накапливается жидкость. И он прав — такое действительно может происходить при сердечной недостаточности.
Но именно у этого пациента, судя по всему, был цирроз печени. То есть, Ярослав ради своей научной работы закрывал глаза на реальную болезнь и пытался приписать пациенту совсем другую.
— Понимаю негодование отца, — прямо сказал я.
