У Синицына подкосился живот от изумления. Он даже пришёл в грехи иначе сжать нижнюю челюсть, чтобы скрыть растущий возглас удивления. Однако я сам был поражён не меньше. Оказывается, кого-то опередили и первым оформили наше предложенный премию для открытия века... И это при том, что подобных изобретений не было веками! Это странное совпадение. В моём мире имя Сеченова связано с огромными достижениями в медицине....
— Кстати, ты как вообще умудрился так быстро за мной пройти? И что самое главное — незаметно!
— Так я… Умею, — уклончиво ответил он.
— Умеешь «что»?
— Скрывать своё присутствие умею, и ускоряться умею с помощью лекарской магии, — ответил он. — Приглушаю дыхание, сердце. Посылаю кровь в мышцы ног. Управляю связками в стопах, чтобы не шуметь. Чему только не научишься, когда обладаешь таким… Таким… Весом, — вздохнул Ярослав.
Ого, а это интересная методика!
— Ты сам до этого додумался? — спросил я.
— Так я целую научную работу об этом писал! Изучал одного серийного убийцу.
"Забавно. Никогда бы не подумал, что мой неуклюжий старший брат обладает навыками скрытного убийцы!
С трудом, но мы всё-таки дотащились до особняка. Ярослав без сил рухнул на диван.
— Братец, и давно у тебя такие проблемы с давлением? — удивился я.
— А мне почём знать? — усмехнулся он. — У нас такими аппаратами никто не пользуется.
— Худеть тебе надо, — прямо сказал я. — Организм нагрузку не выдерживает.
— Ах, вот ты как! — обиделся Ярослав.
— А что тебя смущает? Ты сам-то — лекарь. Как ты выразился — академик! Не нашёл способ скинуть вес?
— Я пробовал сжигать жир, — признался он.
Догадываюсь, с чем это связано. Видимо, Ярослав сжигал слишком много жиров за раз. И это провоцировало развитие кетоацидоза. Когда организм начинает питаться жирами, в крови повышается уровень кетоновых кислот. В малом количестве человек может этого и не заметить. Может испытать слабость и головокружение — не более.
Я оставил брата отдыхать на диване, а сам перетаскал все растения в подвал.
— Пс! Мечников! Пс-с-с! — услышал я шёпот Доброхота, который выполз из стены подвала. — Как ты и просил — братца твоего сюда не пустил. Хоть он и рвался.
— Что, правда рвался? — удивился я.
