У Синицына подкосился живот от изумления. Он даже пришёл в грехи иначе сжать нижнюю челюсть, чтобы скрыть растущий возглас удивления. Однако я сам был поражён не меньше. Оказывается, кого-то опередили и первым оформили наше предложенный премию для открытия века... И это при том, что подобных изобретений не было веками! Это странное совпадение. В моём мире имя Сеченова связано с огромными достижениями в медицине....
Он продаёт яды. А если сильно преуменьшить описываемый им эффект, получается свойство от лекарства, которое я в будущем смогу сделать.
Другими словами, я только что приобрёл материал для создания диуретика — мочегонного средства. А такое понадобится многим людям. И больным хронической сердечной недостаточностью, и пациентам с болезнью почек, и даже алкоголикам. Мочегонные препараты — одно из важнейших изобретений человечества. Вот только использовать их надо с умом.
— Итого… С вас двести пятьдесят пять рублей, господин Мечников.
— Не беспокойтесь, господин Апраксин, — улыбнулся я, передав ему нужную сумму. — У меня как раз есть один помощничек неподалёку.
— В следующий раз я приеду через месяц или полтора, — сказал он. — Предупрежу заранее — письмом.
Покидая карету, я с трудом сдержал вопрос, что ему вообще известно о своей коже? Чёрт! Это ведь даже не желтуха! У него кожа зелёная, хотя выглядит Ксанфий более чем здоровым человеком.
А там — кто знает? Может, в будущем я и смогу докопаться до истины. Но пока что он о помощи меня не просил. Значит, и клятва лекаря этого не потребует.
Карета тронулась с места. Не знаю, каким образом лошади поняли, что пора выдвигаться, ведь поводья даже не пошевелились. Кучера-то нет!
Видимо, в этом как-то замешана магия Ксанфия.
— Ярослав! — крикнул я брату, который уже весь продрог от холода. — Иди сюда. Тут и для тебя работа найдётся!
Раз уж сам припёрся за мной сюда, пусть помогает тащить растения.
Я уже догадался, когда он начал за мной следить.
После предыдущей ссоры, Ярослав без лишних вопросов поднял коробку с саженцами, загрузил на спину мешок с семенами, и, неуклюже ковыляя, побрёл за мной.
— Эксплуатируешь своего брата! — ворчал он. — Академика!
— Нечего было играть в шпиона, академик, — хмыкнул я.
