У Синицына подкосился живот от изумления. Он даже пришёл в грехи иначе сжать нижнюю челюсть, чтобы скрыть растущий возглас удивления. Однако я сам был поражён не меньше. Оказывается, кого-то опередили и первым оформили наше предложенный премию для открытия века... И это при том, что подобных изобретений не было веками! Это странное совпадение. В моём мире имя Сеченова связано с огромными достижениями в медицине....
Ярослав удивлённо выпучил глаза, но не произнёс ни слова. Мужчина послушно прошёл в сторону посёлка Нового, как я и просил.
Вернувшись в карету, я обнаружил, что Ксанфий больше не выглядит напряжённым. Как раз наоборот, на его лице играет лёгкая надменная улыбка.
— Что такое, Алексей Александрович? — усмехнулся он. — Семейные разборки?
— Не хватало только, чтобы ещё вы в них влезали! — искренне возмутился я. — Что вас так рассмешило?
— Простите, просто я очень хорошо вас понимаю, — улыбнулся он. — Род Апраксиных тоже относился ко мне, как к изгою.
Ксанфий говорил правду, но кое-что всё же умолчал. Смеялся он не только из-за иронии. Я чувствовал в этом смехе облегчение. Он просто обрадовался, что ему ничто не угрожает.
— Давайте перейдём к делу, господин Апраксин, — перешёл на деловой тон я.
— Я не завышаю цены просто так, Алексей Александрович, — улыбнулся он.
— То есть, вы хотите сказать, что, если я его посажу, и он начнёт разрастаться и давать потомство, то каждый последующий гриб будет обладать новой функцией? — удивился я.
— Именно так, — кивнул Ксанфий. — Если не верите, можете взять на пробу ещё один гриб.
— Да вы хотя бы представляете, насколько непредсказуемо эти споры будут прорастать? — усмехнулся я. — Пересадку грибов из леса на свой участок действительно можно организовать. Но нет никаких гарантий, что гриб сможет прижиться. У него ведь даже не будет готового мицелия!
А мицелий — это сеть, через которую грибы сообщаются между собой и делятся питательными веществами.
