В душных стенах секретного лабораторного здания Илья Синицын и его команды борются с неуловимым врагом, а Щеблетов продолжает оправдываться перед Сеченовым. Внутри чувствуется напряжение и страх, когда каждый шаг может быть решающим для всех.
Вся кожа шелушится. Пальцы шершавые из-за омертвевшей кожи. Похоже на дерматит.
— Это у меня уже очень давно, — сказала она. — У моего отца точно такие же симптомы. Кожа шелушится всё время. Мы с папой любим шутить, что наши предки были змеями. Постоянно сбрасываем свою «шкуру!»
А раз это длится давно, значит, это вряд ли можно назвать дерматитом. Может, авитаминоз? Нет… Сомневаюсь, что Наталья уже столько лет живёт с недостатком витаминов.
Стоп…
Я поднялся и положил руку на её живот. Аккуратно выпустил лекарскую магию, воспользовался ей как аппаратом УЗИ.
Двойную.
Внутри Натальи растут два живых существа.
— Вы в курсе, что у вас двойня? — поинтересовался я.
— Ах! — она прикрыла рот рукой. — Двойня? Вы не шутите?
— Какие тут могут быть шутки? — улыбнулся я. — Я уверен. У вас два малыша.
И это многое объясняет. В каком-то смысле шелушение кожи напрямую связано с наличием двойни. Обычно люди не совсем понимают, чем отличаются однояйцовые и разнояйцовые близнецы.
На деле же всё просто. Если так совпало, что два сперматозоида оплодотворили сразу две яйцеклетки, то начинает формироваться два совершенно разных плода. Разумеется, чем-то они будут похожи. Родственники же, всё-таки! Но в целом их гены будут сильно отличаться.
А вот с однояйцевыми вопрос совсем другой. Один сперматозоид оплодотворяет одну яйцеклетку… Но! Если у матери слабые контакты в соединительной ткани, образовавшаяся клетка может распасться на две и более части. И тогда формируются близнецы с одинаковым генотипом.
Фактически, они являются клонами, которые образовались совершенно случайно.
А у Натальи Сазоновой я уже вижу признаки слабости соединительной ткани. Шелушение кожи руки — один из показателей этого отклонения.
Вот только это никак не объясняет, почему у неё возникла лихорадка.
Я измерил температуру своей пациентки и обнаружил, что она уже успела повыситься до тридцати восьми.
— Плохо… — нахмурился я. — В идеале вам нужно госпитализироваться.
— Алексей Александрович, — позвал меня Лебедев. — Можно вас на минуту? Это очень срочно.
Игорь не стал бы меня перебивать просто так. Он уважает меня и мою работу. Видимо, он действительно хочет сказать что-то важное.
Мы с «почти коллегой» вышли из кабинета, после чего Игорь произнёс:
— Не подумай, что я хочу поспорить с тобой, Алексей, но… Я знаю, откуда у неё взялась лихорадка.
