В душных стенах секретного лабораторного здания Илья Синицын и его команды борются с неуловимым врагом, а Щеблетов продолжает оправдываться перед Сеченовым. Внутри чувствуется напряжение и страх, когда каждый шаг может быть решающим для всех.
Я всё это время пыталась пробиться сюда, но ничего не могла поделать с тёмной стеной. Всё-таки в обитель другого бога я не могу ворваться без его разрешения. А Грифон не был настроен помогать.
— У меня плохие новости, Гигея, — мысленно ответил я. — Мы победили, но я не уверен, что нам удалось спасти самого Грифона. Этот мужик его поглотил десять минут назад.
— Ты не понял, Алексей, — рассмеялась Гигея. — Этот, как ты выразился, мужик — и есть Грифон.
Я открыл глаза и обнаружил, что перед нами стоит на коленях уже не тот человек, с которыми мы вели столь ожесточённую борьбу.
Так вот как на самом деле выглядит Грифон! А я-то думал, что богом Саратовской губернии является то самое мифическое существо. Но судя по всему, оно лишь служит ему самому.
Грифон поднял взгляд и попытался что-то сказать. По его губам я прочёл немое «спасибо».
Но продолжить разговор нам не удалось, поскольку нас с Кириллом тут же выбросило назад из этого мира.
Вскоре я пришёл в себя в церкви. Вокруг нас с братом суетились Никодим с Синицыным.
— Вернулись! Боже, хвала Грифону! — воскликнул старший жрец. — Господин Мечников, неужто получилось?
Я хотел бросить Никодиму угрозу за то, что он отправил нас туда без предупреждения, но тут же заметил кое-что и решил смягчиться. У жреца под глазом был фингал. А судя по сбитым костяшкам на руке Синицына, Илья уже за нас показал Никодиму, как не стоит поступать с лекарями.
— Получилось, — сухо ответил я. — Но больше вы от нас никакой помощи не получите. Сначала младший жрец украл технический спирт и отдался некротике, а потом вы закинули нас в обитель Тёмного Грифона.
— Мало он получил, — прорычал Кирилл, поднимаясь на ноги. Брат хрустнул костяшками и, нахмурившись, начал приближаться к Никодиму. — Вижу я всё ещё плохо, так что сам догадайся, жрец, куда попадёт мой кулак.
— Достаточно, — твёрдо сказал я. — Оно того не стоит, Кирилл.
— Морской? — удивился Кирилл. — А он тут при чём?
— Долго рассказывать, но я знаю, что он тоже был озабочен состоянием Грифона. Всем пойдёт на пользу то, что мы только что сделали, — объяснил я."
"— Алексей, прости меня, пожалуйста, — принялся умолять Синицын. — Клянусь тебе, я ничего не мог поделать. Я был сломлен из-за… Сам знаешь из-за чего.
