В душных стенах секретного лабораторного здания Илья Синицын и его команды борются с неуловимым врагом, а Щеблетов продолжает оправдываться перед Сеченовым. Внутри чувствуется напряжение и страх, когда каждый шаг может быть решающим для всех.
Ингибиторы протонной помпы подавляли выделение соляной кислоты в желудке, антацид выступал в роли гасителя и нейтрализовал уже образовавшийся избыток кислоты, а гастропротектор покрывал весь желудок тонкой защитной оболочкой и защищал слизистую от грубого воздействия химически агрессивной жидкости.
И как только Сеченов сказал мне об этом, я понял, чего нам не хватает. Что нужно создать, чтобы сделать небольшую подсечку Павлову.
И так уж совпало, что в этот момент открылась дверь, и в мой кабинет ввалился один пациент, который с ходу подкинул ещё одну подсказку, которую, правда, понял только я.
— Алексей Александрович, пожалуйста, примите меня поскорее, — попросил мужчина, держась за живот. — Я понимаю, что вам нужно поговорить с коллегой, но у меня сил уже нет это терпеть. Я ведь не знаю, что у меня там в животе.
Вот именно. Он не знает, ЧТО там. В этом и заключается главная проблема, без решения которой препараты Павлова не будут иметь никакого смысла.
— Иван Михайлович, — обратился к Сеченову я.
Оказалось, что у больного самый обыкновенный панкреатит. После череды вопросов я выяснил, что недавно мужчина злоупотребил одновременно и жирной пищей, и алкоголем. Вскоре появились опоясывающие боли под рёбрами. И он был вынужден срочно обратиться к лекарю.
Купировать приступ острого панкреатита было нетрудно.
— Вам станет лучше уже через пару часов, — уверил его я. — Однако строго рекомендую в ближайшие несколько дней питаться скромнее. А ещё лучше один-два дня и вовсе поголодать. Потом употреблять только каши, нежирные супы, овощи и фрукты. На мясо не налегать. А уж на алкоголь тем более.
— А если снова начнёт болеть? — спросил он.
— Не должно.
— Да, конечно, Алексей Александрович, спасибо вам большое! — обрадовался мужчина.
