Мы уценили момент на секунду: Олег и я не могли произнести ни слова. Катя исчезла в мгновение охоты, а её отец пал жертвой собственного гнева. Я вырвался из-под стола, лишь благодаря тому, что придерживал себя во время событий последних дней. В темном мире, где любые действия могут вызвать необратимую трагедию, каждый миг становится критическим....
С ладонями и пальцами рук была точно такая же проблема, поскольку ими он какое-то время пытался скрыть лицо.
Думаю, если бы он этого не сделал, кожа головы пострадала бы ещё сильнее.
— Как вас зовут? — спросил я пациента.
— Дмитрий Шевкунов, — ответил он. — Меня в селе Васильевка мало кто знает. Я переехал сюда издалека. Меня уже три года гоняют из-за моего проклятья. Решил спрятаться в глуши, где всем будет на меня наплевать. Но даже здесь кто-то умудрился доложить обо мне лекарям. Хорошо хоть не в полицию. Не удивлюсь, если меня за это уродство могли бы и в тюрьму упечь!
— В тюрьму вас не упекут, Дмитрий.
— Только не давайте мне пустых надежд, господин Мечников, — попросил Дмитрий Шевкунов.
— Повторюсь, вы меня совсем не поняли, — вздохнул я. — Хотя слова тут бессмысленны.
Когда Дмитрий скинул с себя чёрную ткань, в комнату всё же ворвались Сеченов и Кораблёв.
— Господа, только давайте без шума! — попросил я. — Перед нами самый обычный больной. Вампиризмом и некротикой тут даже и не пахнет.
— Господин Сеченов мне уже всё объяснил, — кивнул Кораблёв. — Но меня всё же смущает факт исчезновения овец!
— Каких ещё овец? — переспросил я.
— Жители Васильевки говорят, что у них овцы время от времени пропадают.
— Да что вы? — пытаясь содрать с себя прилипший к воспалённой коже балахон, воскликнул Шевкунов. — А никто не задавался вопросом, сколько в окрестных лесах водится волков? Эка невидаль! Овцы пропадают! Будто такого до моего приезда никогда не случалось. Я в лесу часто бываю, особенно по ночам. Ищу грибы, ягоды, пытаюсь себя хоть чем-то прокормить.
