Радист посмотрел на Игоря.
– Минус один. Теперь за мной, только не топать.
Пока еще темно, туман, можно не прятаться. Но в тумане звуки хорошо разносятся, только определить их направление сложно. Сейчас другое беспокоило Игоря. Во сколько смена караула? На часах – пять утра. Скорее всего, в шесть или в восемь. Стало быть, у них в запасе как минимум час.
– Так, сено отбрасываем, но не все. Ту часть, что к аэродрому, не трогаем.
Взялись дружно. Через минуту перед ними стоял малокалиберный зенитный автомат «Эрликон» швейцарского производства. Малокалиберный – это применительно к артиллерии. Потому что двадцать миллиметров для пушки мало. Но скорострельность высокая, как и начальная скорость снаряда. И до войны и во время ее нейтральная Швейцария продавала оружие всем воюющим сторонам – Германии, Англии, США. Англичане и американцы их ставили на корабли.
– Я в овраг, гляну, нет ли там снарядов? – оповестил Игорь.
Вчера он видел, как солдаты сидели на каких-то ящиках. Боеприпасы рядом с пушкой не держали, их доставлял подносчик. Хранить рядом – опасно для расчета. Попади в ящик пуля или осколок, и все разлетится. Для хранения устраивали недалеко от пушки специальный ровик. Зенитчики же, чтобы не надрываться лопатами, снаряды хранили в неглубоком овраге с пологими стенами. Игорь ящики обнаружил, ухватил за ременные лямки для переноски, поднес к пушке.
– Сколько ящиков надо?
– Черт его знает, надо вскрыть, посмотреть.
Откинули защелки, откинули крышку. В ящике снаряды. «Эрликон» скорострельный автомат, на несколько коротких очередей хватит.
– Степанцов, за мной!
Спустились в овраг оба. Радист на тело убитого часового в темноте наткнулся, вскрикнул.
– Молчать! Ты чего вопишь?
– Часовой там. А ты думал, я могилку выкопаю? Обойди стороной, но чтобы язык за зубами держал. До поры до времени обнаруживать себя нельзя, иначе всем хана будет.
Сделали две ходки. Возле пушки уже стопка ящиков. Старлей в подносе снарядов не участвовал.
– Как рассветет, с пушкой разберусь, – пообещал он.
В СССР такие пушки поставлялись по ленд-лизу из США, около двух тысяч штук. А еще использовались трофейные – немецкие, венгерские, румынские, польские.
Вероятно, Воронцов небольшой опыт имел, как понял Игорь. Фонарь зажечь нельзя, в темноте сразу засекут. А на душе тревожно. Если смена караула пойдет, придется стрелять. Смена – всегда двое, разводящий и караульный. Ножом двух сразу снять не получится. Но прошло. Как только светать стало, Воронцов в кресло наводчика уселся.
