Стал ощупывать, штурвальчики горизонтального и вертикального наведения крутить. Потом отщелкнул круглый магазин, кивнул удовлетворенно:
Игорь успел сбоку выбитую надпись прочитать: «Шестьдесят патронов». Воронцов магазин на место поставил, потом затвор взвел, к прицелу приник.
– Эх, дальномер бы сейчас.
– По трассам наводить будете.
У немцев обязательный порядок. В автоматическом оружии коллективного пользования, скажем – в пулеметах, на два обычных патрона третьим стоял трассирующий. Удобно для целеуказания или корректировки огня.
От леса отделились две фигуры, направились к зенитке. Воронцов сразу на Игоря посмотрел.
– Значит, так. Подпускаем ближе. Я их из автомата сниму. Тогда сразу Степанцов оставшееся сено с пушки сбрасывает. И вам, товарищ старший лейтенант, полный карт-бланш. Стрелять, пока оба самолета не загорятся. Отступаем по моей команде, сначала в овраг.
– Расписал, как по нотам, – улыбнулся Степанцов. – Тебе бы старшиной роты быть.
– Буду, если выживу, – пообещал Игорь. – Ты не лыбься, магазин товарищу старшему лейтенанту подавай. Патронов не жалеть, нам они ни к чему.
Игорь устроился за пушкой, наблюдая за немцами. Пока они ничего не подозревали, шли спокойно, не спеша. Куда торопиться в своем тылу, а авианалетов на аэродром подскока еще не было.
Вольготная и сытая жизнь, только кончится скоро.
До немцев метров двести. Игорь взвел затвор ППШ. У радиста и старлея пистолеты, оружие несерьезное для боя. Хорош пистолет для схватки в траншее, когда стрельба почти в упор, как последнее средство выживания. Или застрелиться в безвыходной ситуации. О таких случаях Игорь тоже знал.
Сто пятьдесят метров до караула. Игорь левую руку под дисковый магазин положил, немцев на мушку взял. Рано еще, надо ближе подпустить, чтобы наверняка и короткой очередью. К «папаше» патронов мало, а еще выбираться к своим. Игорь по карте вчера прикинул маршрут. Все, сто метров, пора. Игорь нажал на спуск, повел стволом. Выстрелы в тишине прозвучали неожиданно. Оба немца упали и не шевелились.
Степанцов сено обеими руками разбрасывать начал. Суетится, волнуется. Как только освободился ствол, Воронцов к прицелу припал, рукояти наводки вертеть начал. Потом замер, рука к гашетке потянулась. Чего же он медлит? Уходят драгоценные секунды! Очередь оглушила. Игорь видел, как трасса ушла в сторону стоянки самолетов. Пониже бы только. Голову повернул подсказать, а Воронцов уже сам штурвал крутит.
И снова очередь, уже длинная, с поводкой по горизонту.
