Внутренние стены здания медленно погружают вас в тень и холод. Оксана привычным жестом усмехается — смыслов не существует, где его нет смысла. Вот пример: зачем здесь кресла? Кому понадобится терпеть ожидание на первом этаже, если уже туда прошли? Человек торопится по делам и стремительно выходит наверх, отчаянно желая не сидеть. Издательство, занимающее четыре этажа, кажется бесконечностью....
– Записал ли ты эти слова, брат Мартин?
Помощник кивнул, и инквизитор продолжил:
– А что насчет заговоренной травы, которую ты подкладывала в наволочку мужу?
– Заговоренной? – переспросила Маргарита. – Это была самая обыкновенная трава – мята да повилика. Все знают, что, ежели положить эту траву в наволочку, сон будет крепче и сновидения приятнее. Вот я и клала эту траву в наволочку Генриха, дабы ему лучше спалось... это истинная правда, господин... святой отец!
– Только для того, чтобы ему хорошо спалось? И не было у тебя при этом никаких дурных целей?
– Конечно, не было, святой отец! Что же тут дурного?
– Может, ты и другие травы собирала?
– Конечно, святой отец! Я собирала разные травы, не только мяту и повилику, но еще чабрец, и чабер, и травку вкусночиху.
– Вот как! Записываешь ли ты все это, брат Мартин?
– Непременно!
– Кто же научил тебя, дочь моя, собирать эти травы?
– Моя покойная матушка! – бесхитростно ответила женщина. – Она была хорошая хозяйка.
– Вот как! – инквизитор потер руки. – Значит, ты научилась этому от матери... Может быть, она научила тебя и тому, какую траву собирать по средам, какую – по пятницам, какую в канун святых праздников?
– Не припомню, святой отец... – Женщина задумалась. – Правда, она говорила мне, что мяту и правда лучше собирать прежде Троицы..."
"– Вот как! Значит, прежде Троицы... в этом ты сходишься с прочими ведьмами, они в один голос твердят, что травы, собранные после Троицы, не имеют колдовской силы, Господь в своем неизмеримом милосердии лишает их ее.
– Не знаю ничего про колдовскую силу, но после Троицы мята становится жесткой от летнего зноя.
– Не смей перебивать брата инквизитора! – прикрикнул на женщину секретарь. – Отвечай только, когда тебя спрашивают!
– Не горячись, брат Мартин! – смиренно проговорил инквизитор. – Мы должны быть кроткими и терпимыми, как агнцы! Именно этому учит нас мать наша святая католическая церковь!
Он прошептал слова молитвы, как бы собираясь с силами, и снова обратился к фрау Ситтов:
– Еще раз взываю к тебе, дочь моя: покайся, расскажи нам о том, как ты вступила в сговор с Дьяволом, расскажи, как впала в страшный грех колдовства, как вредила честным христианам.
– Мне не в чем признаваться, господин... святой отец. Я невиновна в тех грехах, о которых ты говоришь.
