Внутренние стены здания медленно погружают вас в тень и холод. Оксана привычным жестом усмехается — смыслов не существует, где его нет смысла. Вот пример: зачем здесь кресла? Кому понадобится терпеть ожидание на первом этаже, если уже туда прошли? Человек торопится по делам и стремительно выходит наверх, отчаянно желая не сидеть. Издательство, занимающее четыре этажа, кажется бесконечностью....
Она советовалась с отцом Амвросием, и он говорил, что неплохо бы ей совершить паломничество к Лурдской Богоматери, она непременно поможет ей обзавестись деточками, как помогала до этого тысячам бездетных женщин. А что касается мужниных отъездов – с этим ничего не поделаешь, это его работа, а ее долг – ждать его с любовью и преданностью. Муж оставляет ее ненадолго, Бог же не оставляет своих чад ни на минуту.
Послушавшись священника, Маргарита отправилась в Лурд. Святая Дева не обманула ее ожиданий, через год появилась маленькая Рената, и жизнь Маргариты наполнилась новым смыслом.
Все шло своим чередом, и вдруг эта простая и счастливая жизнь кончилась.
Явился этот худой монах с жадными и злыми глазами и грозит ей страшными пытками, требует, чтобы она призналась в немыслимых грехах, призналась, что заключила договор.
Маргарита перекрестилась, огорчившись, что произнесла, пусть только в мыслях, имя Нечистого.
Она догадывалась, что дело не обошлось без ее соседки, этой фрау Визель, вдовы лесоторговца.
Бесстыжая вдова откровенно поглядывала на Генриха, то и дело заговаривала с ним, зазывала к себе в дом, соблазняла его своими перезрелыми прелестями. Маргарита сердилась, а Генрих только посмеивался, сажал ее к себе на колени и успокаивал – мол, зря она ревнует, он не променяет свою прекрасную Гретхен ни на одну женщину в мире.
Генрих умел утешить ее, умел успокоить."
"Но сейчас, когда он особенно нужен ей – его нет с ней рядом, он уехал по торговым делам в далекую Ломбардию и вернется не раньше Рождества...
Маргарита громко всхлипнула и затихла.
Отец Амвросий говорил правду: Бог не оставляет своих чад, он спасет ее от этого сурового монаха, а там, глядишь, наступит Рождество, вернется Генрих, и снова все будет хорошо...
В камере было очень холодно, стены буквально излучали холод, проникающий в каждую клеточку тела.
Вдруг дверь ее камеры скрипнула и отворилась.
Маргарита привстала, вглядываясь в темноту, и разглядела на пороге сутулую фигуру инквизитора.
– Это вы, святой отец? – спросила она испуганно.
Не говоря ни слова, инквизитор вошел в камеру и плотно закрыл за собой дверь.
– Здесь так холодно... – пожаловалась Маргарита.
