Талантливый PR-специалист, циник и фанатик медиа, переходит из одного политического лагеря в другой, создавая всё более изощрённые схемы информационных атак. Но в игре, где правят манипуляции и имидж, каждый может стать жертвой собственного же оружия.
Раздел Chitat.online для книги «Media Sapiens. Повесть о третьем сроке» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Талантливый PR-специалист, циник и фанатик медиа, переходит из одного политического лагеря в другой, создавая всё более изощрённые схемы информационных атак. Но в игре, где правят манипуляции и имидж, каждый может стать жертвой собственного же оружия.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Талантливый PR-специалист, циник и фанатик медиа, переходит из одного политического лагеря в другой, создавая всё более изощрённые схемы информационных атак. Но в игре, где правят манипуляции и имидж, каждый может стать жертвой собственного же оружия.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Голос за кадром:
– Вова, а кто тебя облил?
– Повар… это… из кабака… (хлюпает носом)… плеснул, когда я… это… в общем там, у склада был.
– А что ты там делал?
– Я еду искал. Не ел четыре дня.
Камера крупно выхватывает голубые глаза мальчишки. Он не плачет.
– Ну, кароче, нас тут восемь человек живёт. Прошлой зимой ещё этот подвал у бомжей отвоевали. Вот Вовка, Лерка, Светка, Гендос.
Камера поочерёдно показывает ребят и девчонок в лохмотьях, лежащих на гнилых матрасах. Кто-то зачерпывает картонкой из общей кастрюли коричневую жижу. Ложек на всех не хватает. Кто-то торопливо вдыхает из целлофанового пакета клей.
– Мухи.
– Что?
– «Мухи», говорю. У нас банда так называется. А чо, у меня хорошие бойцы.
Паша улыбается, широко открыв рот, демонстрируя окружающим полное отсутствие верхнего ряда зубов. Они сгнили.
– Паша, а как ты сюда попал?
– Куда? В подвал?
– Нет, на улицу. С самого начала, как произошло?
– Ну… это… батяня у меня военный был. Воевал в Афгане. Был ранен два раза. При Ельцине на пенсию вышел. Потом уже, в 2002-м что ли, нас со служебной квартиры выселили. Всей семьёй.
– Это уже при Путине было?
– Ну да… по-моему… да, точно, тогда Ельцин уже ушёл, я вроде по телевизору слышал. Или нет?
– Да, Паша, тогда уже ушёл. И что было дальше?
– Батя пить стал, совсем потом спился и умер. Мама учительница, нас двоих с брательником на зарплату тянуть не могла. Стала работать у богатых. Окна мыть. Ну и типа (бииип) упала один раз. С пятого этажа. Насмерть. Брата в детдом забрали, а я на улицу. Попал по малолетке за кражу. Потом выпустили. И типа вот улица. Здарова.
К Паше подходит девушка с простым русским лицом. Правый глаз у неё подбит. На верхней губе шрам. На левой щеке след от ожога.
– Баба моя, – говорит Паша. – Надькой звать. Подобрал на улице, год назад, ночью, чуть не замёрзла. Лежала, как труп, в снегу. Я уж хотел куртку снять, продать. – Паша смеётся. – А ща ничего. Пообтёрлась. В день с перехода приносит иногда рублей по сто.
– Надя, а почему ты лежала в снегу той ночью?
– Меня выкинули из машины. Два козла каких-то.
– А как ты оказалась в машине?
– Поймали ночью у казино на Арбате, запихнули в джип, отвезли на какую-то дачу. Там четверо мужиков…
– Что они с тобой делали?
– Ну… это… насиловали. А ещё тётка была какая-то.
– А что она делала?
– Смотрела. Говорила, что скучно. Они меня стали бычками жечь.
– Надя, а почему ты попала на улицу?
– Из детдома сбежала.
– Почему? Тебя били?
– Да. Воспитатели. И ещё насиловали.
– За что?
– Я не хотела на митинги ходить. На какие-то молодёжные. За это и били.
– А как организация называлась?
– Я не помню. То ли «Ваши», то ли ещё как…
– «Наши», может быть?
– Да. Вроде того.
Камера отъезжает и показывает Пашу, который облизывает иглу, а затем делает себе укол в руку.
