– Да, ребята, молодцы, – говорит Вербицкий, выключив телевизор, – Зайцевым и бомжами вы аудиторию напугали, финансовым кризисом вы её раздели, остаётся только, хе, хе, убить. Шутка.
– Убить мы её, Аркадий Яковлевич, можем только постоянной демонстрацией каких-нибудь шокирующих новостей. Может, нам телеканал открыть специальный? «Хоррор-ТВ». Позволят нам такие бюджеты? – спрашивает Вадим, – что-то типа «Дискавери».
– Бюджеты-то нам позволят, федералы не позволят. Все частоты под государственным контролем, – мрачно замечаю я.
– Насчёт «Хоррора», – обращается ко мне Вербицкий, смеясь. – А как вы умудрились прапора без ноги снять в первый раз?
– Да запросто, – пожимаю плечами я. – Одеялом накрыли, ногу подогнули, а на месте сгиба сделали пятно, типа кровь.
– А как федералы потом его в эфире заставляли прыгать на одной ноге, – Вербицкий закрывает ладонью рот и практически всхлипывает, – я чуть не умер, когда на это смотрел."
"– Самое смешное было, когда они его с постели стаскивали, – говорит Вадим, – как он упирался и кричал «позовите мне адвоката».
Мы все дружно хохочем, и тут, как бы невзначай, я говорю Вербицкому:
– А вы знаете, Аркадий Яковлевич, хорошая у вас была мысль, про убийство аудитории.
– Ну, это метафора, – улыбается он.
– И «Хоррор ТВ» опять же в тему, – продолжаю вслух рассуждать я, смотря куда-то поверх их голов.
– В смысле? – переспрашивает Вадим.
Я встаю, подхожу к телевизору и, опираясь на него, начинаю рассуждать:
– Давайте подумаем, что движет аудиторией? Что заставляет её принимать нужное нам решение?
– В основном телевизор, – Вадим, будто отличник, отвечает первым и косит глазом в сторону Вербицкого.
– Это средство передачи информации. А я говорю о самом информационном посыле. Какое чувство быстрее всего вовлекает аудиторию в процесс? Что делает из телезрителя участника?
– Любопытство? – предполагает Вербицкий.
– Слабо, что ещё?
– Сопереживание? – включается Вадим.
– Так, ещё? – похоже, игра увлекла их обоих.
Вербицкий задумывается, постукивая пальцами по столу, и выдаёт: – Любовь?
– Сильнее.
– Ненависть, – почти кричит Вадим.
– Тепло, но не то.
С минуту мы сидим молча, затем Вербицкий, видимо вспомнив, с чего начинался мой спич, встаёт и тихо говорит:
– Ужас. Вот что на них сильнее всего влияет. Я правильно тебя понял, Антон?
– Именно. Ужас. А если быть более точным, то страх. Мы уже достаточно поиграли со страхами аудитории.
