Талантливый PR-специалист, циник и фанатик медиа, переходит из одного политического лагеря в другой, создавая всё более изощрённые схемы информационных атак. Но в игре, где правят манипуляции и имидж, каждый может стать жертвой собственного же оружия.
Раздел Chitat.online для книги «Media Sapiens. Повесть о третьем сроке» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Талантливый PR-специалист, циник и фанатик медиа, переходит из одного политического лагеря в другой, создавая всё более изощрённые схемы информационных атак. Но в игре, где правят манипуляции и имидж, каждый может стать жертвой собственного же оружия.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Талантливый PR-специалист, циник и фанатик медиа, переходит из одного политического лагеря в другой, создавая всё более изощрённые схемы информационных атак. Но в игре, где правят манипуляции и имидж, каждый может стать жертвой собственного же оружия.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– А почему не уточняется, что именно получено полностью? – спрашиваю я у него, дописывая время.
– Потому что все получено.
– Как это?
– Так. Все что надо, то и получено. До свидания. – Оба охранника забирают у меня бумагу, разворачиваются и уходят.
– Железобетонно. – Я открываю дипломат и обнаруживаю там аккуратные пачки долларов в банковских упаковках, уложенные рядами. Поверх первого ряда лежит сложенный вдвое лист бумаги. Я разворачиваю его и читаю вслух:
С новым проектом!
P.S.: С «Г.» нехорошо получилось У ВАС, ребята. Найти бы хулиганов, а? Искренне Ваш, Сами знаете кто.
– Во как, – говорит стоящий у меня за спиной Вадим, – выходит дело, он уже в курсе?
– Сдаётся мне, он с самого начала в курсе, – я рву записку.
– Это как? – Вадим чешет затылок.
– А так. Потому что те, кто нас любят, смотрят нам вслед, – я кидаю порванную записку в пепельницу и поджигаю, – причём постоянно. Ведь рок-н-ролл мёртв…
– …а мы ещё нет, – резюмирует Вадим.
– Именно, – я киваю головой, – шаришь в правильной музыке.
– Это за все метро? – спрашивает Вадим, кивая на чемодан.
– Не похоже, – я пробегаю глазами по количеству пачек, – это только за репетиции. Я так думаю.
– Оперативно, вообще-то. Ребят звать?
– Погоди пока, – я убираю кейс под свой стол, – ага. Теперь зови.
Через полчаса после окончания собрания мы с Вадимом сидим на заднем сиденье автомобиля, везущего нас в офис Сашки Епифанова для встречи с мастерами фехтования на ледорубах.
– Знаешь, – поворачивается ко мне Вадим, – я тут подумал относительно пресс-конференции. Хорошо бы, если на ней выступил какой-нибудь очевидец случившегося.
– В смысле?
– В смысле человек, который выжил после взрыва. А ещё лучше – сам выжил, а кого-то близкого потерял.
– Опасная тема, – отмечаю я, – такого свидетеля сразу после выступления начнёт «контора» прессовать, и он сдаст всех, рассказав, как на самом деле всё было.
– А если для очевидца нет никакой разницы между тем, как «на самом деле», и тем, что мы ему расскажем о взрыве?
– То есть?
– Взять, к примеру, соседку моей тёщи. Ей почти шестьдесят лет. Два года назад её сын погиб в Чечне, и она умом двинулась. Думает, что он вернулся, но почему-то к ней не приезжает. Временами рассказывает соседям, что от него звонили, говорят, что он на работе и заехать к ней пока не может. Чистая шизуха. Если ей рассказать, что её сын в тот день был на этой злополучной станции…
– …и собирался приехать к ней, – подхватываю я, – но попал в эпицентр и был ранен, а больница, в которую его привезли…
– … засекречена министром чрезвычайных ситуаций и ФСБ, – Вадим открывает окно, – и вызволить его оттуда…
– А сколько этой ебанутой бабке лет?
– Шестьдесят.
– Надо бы встретиться с ней.
